В душе Тоша понимал, что дело принимает куда более серьезный поворот. Ей промывали мозги не один месяц, и порочный круг давно захлопнулся, превращаясь в одно и то же: скандалы, побои, извинения, ползание на коленях, угрозы и вновь все сначала. Адский цикл не закончится до тех пор, пока Иван имеет к ней доступ. Теперь ясно, что имела в виду Ирина Петровна, говоря об ответственности. Пока этот зверь в овечьей шкуре способен влиять на нее, его манипуляции не знают границ.
— Я не могу… — вновь выдавила девушка, вызвав у друга новый порыв неконтролируемого бешенства.
Ее наивность просто зашкаливала, и следовало принять меры, способные повлиять на нее немедленно. Ему стоило огромного труда взять себя в руки и говорить спокойно, не обращая внимания на жалкие попытки Ивана взять на себя роль побитой собаки.
— Ари, посмотри на меня, — потребовал он, заставив ее поднять растерянный взгляд. — Вот так, а теперь слушай меня внимательно. Если ты сейчас останешься в этом доме, я клянусь Богом, я пойду прямо к твоей матери и расскажу все ей, а меня ты больше не увидишь, потому что я уеду, раз я ничего не значу в твоей жизни. Никогда больше ты не приблизишься ко мне. Поняла меня?
— Тоша, как тебе не стыдно ставить меня перед подобным выбором? — возмущенно выдохнула девушка, сдерживая слезы. - Мамочка, она же умрет от горя. И ты... и я... Тош...
— Прости, моя девочка, но в данной ситуации у меня нет выбора, — поджал губы Антон, чувствуя, как от страха холодеют ладони. — Мы идем, или нет?
Невозможно, чтобы она сделала неправильный выбор. Невозможно, что она вновь променяет нормальную жизнь на это чудовище. Она не посмеет выбрать Ивана, ведь, так? Мгновения растянулись, пока трое пребывали в немом молчании, ожидая ее ответа. Чувство страха одолевало каждого из них. Иван боялся потерять жертву, что до появления этого гада подчинялась безоговорочно, а теперь вдруг стала колебаться. Ариадна боялась ответственности за смерть мужа, который успел убедить ее в глубине собственного порочного чувства, но окончательно потерять Тошу и причинить маме боль она тоже не желала. Что-то подсказывало ей, что, если она останется сейчас, Иван обязательно вспомнит ее попытку уйти позже, когда кончится конфетно-букетный период, и жестоко накажет ее, но, ведь, если он наложит на себя руки, ей потом жить с подобным грузом. Почему Тоша считает, что Иван на это не способен? Почему он вечно знает все на свете?
— Прости… — выдохнула девушка, заставив все внутри друга оборваться от беспомощности и разочарования, но вскоре сердце встрепенулось, забившись быстрее, когда она продолжила. — Прости, Иван, но я… пойду с Тошей…
Найдя в себе силы обуться, и забрать из кухни свой дневник, Ариадна вышла за порог, более не оглядываясь на человека, который почти успел сломать ей жизнь.
— Бойся встретить меня без нее, гад, я тебя в порошок сотру! — тихо прошипел Антон так, чтобы только он слышал, на ходу забирая сумки подруги с пола.
Это была лишь первая вынужденная победа в начавшейся войне, но все же она положила начало ее нормальной жизни…
Шелковый кокон
Только переступив порог собственной квартиры, Антон внутренне успокоился, приведя в подобие порядка сбивающие друг друга мысли. И так, что мы имеем? Логово "зверя" покинуто, а что дальше? Понятно, что психика подруги сейчас оставляет желать лучшего, впрочем, тот факт, что она нашла силы пойти за помощью к психологу уже неплохой показатель, разве, нет? Значит, скромное желание уйти из этого кошмара в ней присутствовало, так? Только вот, как вести себя с ней? Что сказать?
— Вещи я сам разложу, иди, отдохни, — неуверенно бросил он, на ходу поднимая разбросанную по полу собственную одежду.
Работа сутками превратила его жилье в настоящую пещеру. Иной раз не хватало времени даже посуду помыть, не говоря о том, чтобы перебрать шкаф, или протереть пыль. Нет, конечно, все было не из рук вон плохо, но и не походило на образцовый порядок, это уж точно.
Спрятав дневник в рукав своей куртки, чтобы затем найти ему более надежное место, Ариадна огляделась, испытывая странные смешанные чувства. Казалось, что в последний раз в этих комнатах она была в прошлой жизни. И пусть все стояло на тех же местах, но создавало ощущение, что она тысячу лет пребывала в каком-то кошмарном сне, впрочем, это всего лишь смена обстановки, не более.