— Ари, ты как? — посмотрела на дочь Маргарита Степановна. — Ты сможешь побыть немного здесь, пока мы разберемся с этим дегенератом?
Девушка нерешительно кивнула, на мгновение поймав взгляд лазурных глаз лучшего друга. Ей показалось, или там просквозило облегчение? С чем оно связано? Сознание заволокло, словно взяв под шелковые нити кокона, или под створки крепкой морской ракушки. Что за странное обволакивающие ощущение? Защитная реакция? Усталость? Боль?
После чая она успокоилась настолько, что смогла уснуть на диване, заботливо укутанная любящими руками мамы и Дианы в клетчатый коричневый плед. Вернувшись на кухню, Маргарита Степановна села напротив парня, внимательно рассматривая его бледнеющее лицо.
— А теперь, Антошенька, расскажи мне все, что тебе сказала эта Ирина Петровна?
Диана подлила чай в кружки, понимая, что беседа будет долгой, и уселась рядом, чтобы видеть Тошины глаза. Пока он рассказывал все, что услышал в кабинете психолога, мама и подруга мрачнели все больше. Разрушительные месяцы могли стоить Ариадне рассудка, но, похоже, пока им везло, если можно так сказать. Предстояла огромная работа по восстановлению нормального состояния девушки, а самым трудным казалось заставить ее выговорится.
— Игорь, не жди меня сегодня домой, — сказала в трубку мужу Маргарита Степановна. — Нет, мы решили оставить ее здесь, так будет лучше. "Этот" не заходил часом? Если объявится, позвони мне, я лично сверну ему шею! Спокойной ночи, милый.
— Ей могут сниться кошмары, — прошептал Антон, усаживаясь на ковер, у края дивана, где спала подруга.
— Поспи, мой хороший, — прошептала мама, взлохматив волосы парня ладонью. — Я присмотрю за ней сегодня. Тебе надо отдохнуть, впереди война.
— Я знаю, — грустно прошептал он, невольно подтянув плед к подбородку Ариадны. — Я сделаю все, чтобы она стала прежней, даже если мне придется перевернуть небо и землю…
***
— Как ты себя чувствуешь теперь? — спросила Ирина Петровна, отмечая, что у Ариадны начали светлеть синяки под глазами, значит, она стала лучше спать.
За дверью кабинета девушку ждал Тоша, выполняющий данное собой слово в полном объеме. Отпуск по семейным обстоятельствам на неопределенный срок был взят, и парень старался лишний раз даже в магазин не выходить, благо Дианка и Рома целиком взяли на себя заботу о друзьях, каждый вечер принося пакеты с продуктами, в то время, как душу подруги лечила мать, держа дочь в объятиях до самой поздней ночи.
— Пожалуй, неплохо, — призналась девушка, коротко вздохнув. — Я стала нормально спать, - подтвердила она догадки доктора.
— Сны видишь? — продолжила ряд вопросов психолог.
— Да, — улыбнулась в ответ Ари. — В большинстве цветные. Хотя, знаете, последний сон был немного странным…
— Что же в нем было странного?
— Я старалась спрятаться от мира, и превратилась в невидимку, — начала рассказывать пациентка. — В большой бочке утонул мой телефон, и никто не знал, где я, — психолог попутно делала какие-то записи в блокноте. — Потом я попала в большую комнату, где были все мои друзья, даже те, кого не видела с детского садика, а еще какие-то незнакомые люди, но все они говорили обо мне, последним высказался Тоша.
— Что конкретно он сказал? — спросила женщина, ободряюще улыбаясь.
— Что иногда я похожа на ребенка, и еще я слишком доверчива, поэтому со мной сложно, и я вдруг так сильно обиделась. Я сидела сзади него, когда он говорил, а когда закончил, я встала и хотела уйти, но он поймал мою руку и сказал: "Я знал, что ты здесь", и поцеловал мои пальцы, и я стала видимой для всех остальных. Не понимаю, почему такой странный сон?
— Какие отношения сейчас у вас с Антоном?
— Довольно натянутые, — с грустью призналась девушка. — Мы живем в одной квартире почти неделю, но все еще избегаем лишних разговоров, или простого взгляда. Он заботится обо мне, но ему трудно, и я не знаю, почему?
— А ты сама? Тебе легко с ним?
— Я не могу заставить себя не вздрагивать при любом случайном касании. Его руки не такие, как у Ивана, они – другие, теплые, но я не выношу его прикосновений…
Ирина Петровна молча строчила что-то в блокнотике, мягко улыбаясь девушке. Кажется, она идет на поправку. Пожалуй, пришла пора переходить к главному вопросу, каким бы тяжелым он ни был: