Сжав ее в объятиях, усевшись к ней на диван, парень, как можно нежнее, гладил спутавшиеся от слез светлые пряди, шепча на ухо первые пришедшие на ум нежности.
— Все хорошо, моя девочка, — мягко проговорил он. — Я рядом, малышка, и больше никому не позволю обидеть тебя, клянусь!
Медленно успокаиваясь, Ари уткнулась н6осом в сильное плечо, почти бессознательно вдыхая родной и теплый запах. Определенно она не в руках Ивана, рядом Тоша… Всхлипнув, она открыла глаза, неуверенно ища родной взгляд друга.
— Ты как? — спросил он, натянуто улыбнувшись, ибо глаза выдавали крайнюю степень тревоги.
Тревоги за нее. Ариадна почувствовала укол совести. Как можно было заставить так страдать людей, которые ей по-настоящему дороги? Почему все так обернулось? Нелепая ошибка. Смешное упрямство, которое она так старалась отстоять. А для чего? Чтобы прийти вот к этому? К напуганному до смерти лучшему другу?
— Прости… — промямлила она, слабо дернувшись, чтобы освободиться из тесных объятий, но он физически не смог отпустить ее, лишь чуть ослабил хватку.
— За что ты извиняешься? — удивленно спросил он.
— За все это… — девушка неуклюже обвела рукой комнату, поскольку сидя в его руках это было немного неудобно. — За то, что вынужден разгребать мои проблемы.
— Какая чушь, — возмущенно фыркнул Антон. — Я не хочу больше слышать подобного, ладно? Ты близкий мне человек, и естественно я буду разгребать твои проблемы. Хочешь воды?
— Нет, спасибо, — отрицательно покачала головой девушка, наконец, высвободившись из его рук. — Все уже хорошо, ложись спать.
Парень поднялся с дивана, предварительно закутав ее, как делала ее мама, и уже направился было к себе на лежанку из старого матраса на полу, как услышал слабый вздох, заставивший его посмотреть на подругу.
— Тош, ты… — она замялась на мгновение, — не мог бы… остаться на диване? — тихо попросила она.
— Ты уверена?
— Я ни в чем сейчас не уверена, — честно призналась Ариадна, — но я не хочу, чтобы ты уходил. И если тебе нетрудно…
— Мне не трудно, — перебил ее друг, устраиваясь на диване неподалеку, стараясь не жаться к ней, чтобы не напугать ее в очередной раз.
— Спасибо, — с облегчением прошептала она, отворачиваясь носом к стенке.
— Не за что.
Она вдруг ощутила давно забытый покой. Тот самый, что испытывала давным – давно, засыпая в этой самой комнате, на этом самом диване, но в его руках. Дружба. Кажется, она всегда испытывала неловкость так отзываясь об их отношениях с Тошей. Тогда, что? Любовь? Определенно, нет. Иначе быть ей односторонней с ее очередными страданиями. Что поменялось бы, будь он на месте Ивана? Она получала бы что-то взамен? Он заботился бы о ней так же, как сейчас? Охранял бы, как цепной пес? Конечно, нет. От перестановки мест слагаемых, сумма не меняется? Нет! Он другой, не такой, как ее бывший гражданский муж. Что же тогда это за чувства?
— Попробуй меня обнять, — тихо прошептала она, надеясь в глубине души, что он уже спит и не слышит ее.
— Может, не надо себя мучить? — мягко уточнил он.
— Мне это нужно, — возразила она, надеясь, что сумеет разобраться, или понять.
Ари зажмурилась, ощутив его руки на талии, а затылок пощекотало его дыхание. "Дружба". Как наивно было в это верить. Называть эти ощущения словом к истине не относящимся. Она просто дура. Наивная девчонка.
— Что чувствуешь? — нарушил тишину Антон.
— Тепло, — не стала лгать девушка, услышав его облегченный выдох.
С ним всегда так. Тепло! Как в руках у мамы. Почему человек способен столько выдерживать? Потери, боль, страх, ненависть, тревога… Чтобы потом чувствовать нечто подобное? Чтобы дорожить минутами такой болезненной близости и понимать, что ты все еще жива, несмотря ни на что?
"Я люблю его, и вовсе не как друга, — признала она сама для себя, наконец. — Это мое проклятие и награда. И я ничего не могу с этим сделать. Ничего… потому, что я так чувствую…"
С этого самого дня матрас с пола исчез в кладовке, а Тоша каждую ночь дарил ей тепло, укачивая во время кошмаров, которые с каждым днем отступали перед чем-то значительно более сильным…