– Хм... Классик один сказал, что не взаимной любви не существует в природе, и если вам не отвечают взаимностью, это просто помешательство, – философски заметил Тоша. – Так и чего жалеть-то? Скажи спасибо, что от козла избавилась, и топай по жизни с улыбочкой.
– А не пойти ли тебе лесом, а? – обреченно вздохнула Ари. – Тоже мне критик. Хочу и страдаю, тебе-то что за дело?
– А кто о тебе еще позаботится? – хмыкнул он. – Подружка твоя предпочла умыть руки.
В этом заявлении что-то было, конечно, но Дианка, наверное, не поняла просто. Не могла она так поступить намеренно, да и вообще, может, ей просто показалось, что все в порядке, и в утешении она не нуждается?
– Может, она решила, что все хорошо? – возразила Ариадна, начиная понимать, что ее терпение на пределе.
– Все она поняла, – покачал головой Тоша. – У тебя на лице все было написано, когда ты куртку натягивала, губки дрожали.
– Ну, и что? Ну, больно мне сейчас, но все проходит, знаешь ли.
– Боль? – Тоша причмокнул. – Ты не знаешь, что это такое. Это так, развлечение, самолюбование, жалость к себе и потраченному впустую времени, но виновата в этом только ты сама. Ты не могла не видеть, что отношение Темы к тебе - пустое. Хочешь добью окончательно? – не дождавшись ответа, он продолжил. – Тема все думал, как избавиться от тебя безболезненно, и как-то предложил мне, чтобы я тебя увел, но выбрал, все-таки, рубить сразу, по-честному.
Ариадна уставилась на парня во все глаза. В голове не укладывалось, как можно быть такой сволочью? Просто немыслимо. Хотя, смешно с одной стороны. Тоша? Увел? Ее? Не сдержавшись, девушка хихикнула.
– Что смешного? – удивился парень.
– Не увел бы ты меня. Не в моем вкусе болваны, – пожала плечами она.
– Я тоже глупыми принцессками не увлекаюсь, – успокоил ее Антон.
– Следи за языком, индюк напыщенный, – подскочила со ступеньки девушка, подхватывая серую сумочку, и сбегая по лестнице.
– Перестанешь в облаках витать, дай знать! Может, и пообщаемся! – крикнул ей вслед Тоша, вставая вслед за ней со ступеньки.
Все-таки, она странная. Вроде бы не глупая, а наивная, как ребенок. Любовь у нее. Боль. Что у людей за привычка себя обманывать? Повзрослела бы сначала, а потом громкими фразами кидалась. Однако, притягательности у нее не отнять, даже жаль, что такие не в его вкусе.
Детская призма восприятия
Неделя пролетела в сущем кошмаре. Ариадна начинала задумываться о том факте, что с ней, наверное, что-то явно не чисто. Девушки в девятнадцать имеют какие-никакие отношения за спиной, чтобы понимать, как они выглядят, а она? У нее не было парня до Темы, она ведь и предложений от них не получала. На свидания приглашений не было тоже. Так может быть, проблема в ней самой? Может быть, она вызывает желание воспользоваться? Красота, ведь, отнюдь не награда в жизни. Как часто ее одноклассники уводили в кино дурнушек, а на нее никогда и не смотрели. Так кому нужна она, красота-то?
Усевшись на диване с книжкой по гороскопу, девушка уставилась в строчки:
"Женщина-Водолей редко выходит замуж по любви, рано нуждается в крепком плече, привлекает мужчин внешностью и эксцентричностью, но затем они нередко бывают разочарованы, дойдя до постели. Кажется, что она создана для секса, но именно здесь она сдержанна и холодна, ее необходимо подогревать и если вы ждете, что она накинется на вас с горячностью дикой кошки, то вы явно не по адресу".
Черт! Еще и фригидна. Замечательно. Хотя, наверное, это верно. Ей ведь не доставлял секс с Темой никакого интереса, даже мурашки по телу не пробежали ни разу, и поцелуи не привлекают, вообще. "Редко выходят замуж по любви?" А любовь вообще существует?
"Не взаимной любви не существует в природе и если вам не отвечают взаимностью, это просто помешательство", – почему эти глупые слова вспомнились?
Тоша – придурок! Греко-римский философ, ни дать, ни взять. Вот где проблема настоящая, кто на такого польстится, вообще неясно. Вроде симпатичный парень, приятный на вид, но невыносимый, самовлюбленный, саркастичный гад! Надо было ему в лицо это сказать.
Звонок телефона оторвал девушку от навязчивых мыслей. Покрутив трубку в руках, она все же подняла ее, хотя слышать никого не хотелось.