"Наша жизнь, как игра в рулетку. Колесо совершает обороты и останавливается на отметке, значащей, что ты либо банкрот, либо победитель. Мысли, чувства, люди – судьба мало на чем делает акцент, в короткий миг забирая всех и вся. Сил не хватает, чтобы собрать осколки голыми руками, и не ранить их, или собственную душу…
Жить без него так же немыслимо, будто родиться без ног. Существуешь лишь наполовину, не имея возможности бегать по цветочному лугу, опустить ступни в море, ощутить пальцами теплый песок.
Мне не хватило бы смелости признать, что я люблю его больше, чем кого-либо до него, или даже после него. Но я не в силах ждать мучительного ответа, который, возможно, стал бы отрицательным. Зачем ему человек, что несет с собой разрушения и тьму? Человек, у которого нет характера, чтобы взять его лицо в ладони и честно шепнуть: "я тебя люблю, Тош"…
И он никогда не узнает об этом, ведь, я труслива, как заяц. Вскоре мне останется довольствоваться лишь коротким смс раз в год, или пять, изнывая от желания хотя бы просто обнять его…"
В сердце будто с размаха воткнули пику, разлив по телу немыслимую боль. Он? Тот, от кого она сбежала в разрушительные отношения – он сам? Немыслимо! Она не могла так поступить с ними обоими, ведь, это безумие!
Услышав ее шаги по коридору, Антон машинально отбросил бумажки, но тут же схватил их обратно. Нет смысла прятаться. Хватит откладывать то, что давно назрело. В душе поднималась ярость, откладываясь ядовитыми всполохами в горле. Почему-то захотелось разнести все вокруг себя, чтобы внутреннее напряжение не взорвало его самого, но это уже не исправит создавшегося идиотского положения, так?
Появившись в пороге кухни, Ариадна встретилась глазами со взглядом друга, застывшего ровно в ее переносице. В его руках она безошибочно узнала листы в клетку, которые лично вырывала с корнем из дневника от беспомощности, чтобы затем, конечно же, вклеить их обратно. Именно в них были те самые слова, которые язык не давал высказать.
Она изо всех сил попыталась сдержать эмоции, захлестнувшие ее в эту минуту. Слезы комком застыли в горле. Стыд заставил узкие плечи едва заметно дрогнуть. Боже, как можно было настолько все испортить? Изломать всю жизнь собственными руками? Она, что, дура? Еще какая! Идиотка! Безмозглая трусиха!
Тоша молча изучал смену настроений на ее растерянном лице. В голове эхом стучали проклятые строчки, а розовые листки вновь вернулись на стол. Именно в это мгновение слезы рухнули из ее глаз, стремясь, очевидно, затопить кухню. Тело девушки сотрясали рыдания, пока она боролась с желанием рухнуть перед ним на колени, в поисках оправдания, которого не было.
— Прости… — беззвучно всхлипывала она, не стараясь утереть соленые дорожки. — Прости меня, Тош… я не хотела, чтобы это попало тебе в руки. Я такая дура, Господи…
Опершись на столешницу кухонного гарнитура, она безуспешно боролась с рваными хрипами, льющимися из горла. Казалось, вся жизнь пронеслась перед ее глазами. Встреча, знакомство, глупые разговоры ни о чем, забота, поцелуй под дождем, обиды, злость. Все обрушилось в какие-то жалкие мгновения, пригнув к земле, и растоптав.
— Ты дура – это правда, — прохрипел Антон, удивляясь, куда мог провалиться его собственный голос, — идиотка, безмозглая курица, все верно. Ты превратила нашу жизнь в ад без просвета! Ты заставила смотреть на выдуманную идиллию с этим животным, создавая ореол безумного счастья, но я… был слеп! Я не видел того, что бросалось в глаза и верил в твою ложь, как последний болван!
Ариадна подняла глаза на друга, но ничего не увидела. Пелена слез превратила мир в размазанное пятно. Смысл его слов не доходил до воспаленного сознания, превращая его в какую-то шараду. В воздухе разлилось напряжение. Наверное, теперь он скажет, что все кончено. Что их отношениям, какими бы они ни были, надо положить конец…
Девушка внезапно застыла, когда почувствовала горячие ладони на тонкой талии. Ощущения покинули тело, оставив впечатление, что это всего лишь сцена из немого фильма сороковых годов.
Она не ощутила, как он посадил ее на поверхность стола. Не почувствовала, как ладони легли на алеющие щеки. Реальность вернулась к ней тогда, когда его губы обхватили ее. Нежно и трепетно. Голубые глаза закрылись, а тело предательски обмякло. Битва сердца и разума была проиграна в пользу первого. Кажется, когда Тоша углубил поцелуй, она всхлипнула, почти уронив руки на широкие мужские плечи.