Исчезло сразу все: время, воздух, долгие месяцы мучений и эта яростная боль, терзавшая измученные души. В небольшой кухне образовался вакуум из-за внезапно накрывшего их отчаянного нечеловеческого блаженства.
Она вновь вздрогнула, ощутив его губы на поверхности кожи у ключиц. Непроизвольно откинула голову, чтобы он стал ближе до миллиметров, и ощущения были острее. Минуты растянулись в вечность, пока сердца обоих бились в ребра, словно пытаясь покинуть грудную клетку.
— Я… мне… — Ари попыталась сказать то, что было на ее душе, но слова не шли с языка, сжав обручем горло.
— Не веришь? — спросил Антон, дав ей пару мгновений для передышки.
Как сказать, что его поцелуи лечат боль? Как сказать, что они обжигают, и сил надышаться нет? Не хватает ни слов, ни воздуха.
— Верю, — сумела выдохнуть она, запуская холодные ладошки под его такую же нелепую синюю футболку супермена, чтобы ощутить плоский мужской живот. Пальцы покалывает. Он был таким желанным, таким долгожданным, что происходящее сейчас больше напоминало сон. — Тебе верю.
Ее губы заскользили по теплой коже на его шее, вызвав мужской сладостный вздох. Она сама искала его поцелуи, забыв кто она, и где находится. Едва ли когда-либо ранее она могла себе позволить ласкать мужчину, но, ведь, это Тоша, и с ним нельзя по-другому. Руки Ариадны предательски дрогнули. Слишком сильные чувства.
Очутившись в его объятиях, пока он бережно нес ее в сторону спальни, она успела подумать о том, что, возможно, слишком много пережила, чтобы осознанно не сравнивать его с Иваном, который никогда не спрашивал ее разрешения на близость, однако, воспоминания улетучились сразу, как голые девичьи плечи коснулись холодных простыней. Когда он успел стянуть глупую пижамную футболку с Сантой?
Ощутив теплые губы в области кожи над лифом, она издала кроткий полувыдох, вызвав его коварную улыбку. Тонкие пальчики сжали русые пряди друга, совершая странные лохматящие движения. Мужские руки сползли ниже, крепче сжимая округлые девичьи бедра, а поцелуи в области груди переросли в легкие укусы.
Ари показалось, что сознание вот-вот покинет тело, и она банально рухнет в обморок от целого калейдоскопа накативших эмоций. Становилось слишком жарко, будто невыносимое пекло развезлось вокруг них двоих, чтобы, наконец, позволить границам рухнуть с треском. И хоть не так-то просто переводить дружбу в любовь, но девушка довольно проворно вцепилась в мужской ремень, позволяя горячо обжечь ее рот очередным глубоким поцелуем.
Ее грудь ощутила свободу от сдавливающего лифа, вызвав облегчение. Одежда давила, сковывала движения. Хотелось свободы. Хотелось увидеть все. Близко…
Бедра ощутили всю силу мужского возбуждения, и из ее горла вырвался невольный стон, который она не сумела пристыженно подавить. Пальцы жили какой-то отдельной жизнью, с остервенением вцепляясь в ширинку, чтобы стянуть с Тоши джинсы, которые сейчас неимоверно ее раздражали. Так на нее непохоже, но так… волнующе?
Легкие отчаянно требовали хоть каплю воздуха, но оторваться от желанной кожи было нереально, ибо вызывало почти физическую боль. Ее запах его просто с ума сводил, заставляя парня практически мурлыкать от острого удовольствия.
— Мне нужна передышка… — прохрипела она, пытаясь решить дилемму с воздухом. — Мне, кажется, я сейчас умру…
Тоша отрицательно покачал головой, рисуя губами дорожки по аккуратной женской груди, сильнее подмяв под себя:
— Прости, моя девочка, но мы только начали…
Это странно, но у него всегда был такой сексуальный бархатный баритон, или она просто внимания не обращала? Потягивающее внизу живота чувство изводило, и она не посмела перечить, послушно подставляя розовые твердые бусины сосков для поцелуев-укусов. Ладони скользили по его рукам, плечам, лопаткам, цепляя спину ноготками, а губы ловили первый попавшийся участок открытой кожи. Определенно, она до самой смерти будет обожать его.