— Согласна, конечно, — послушно прошептала девушка, очнувшись от нелепых мыслей.
— А вы, Антон Князев, согласны взять Ариадну Белову в жены, чтобы любить ее в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?
— Согласен, — ответил парень, у которого в голове, в отличие от собственной невесты, эхом билась только одна мысль: "моя"!
— Обменяйтесь кольцами…
Надевая кольцо Тоше на палец, сердце невесты сжалось, вызвав болезненный полувыдох. Наверное, небо решило, что он станет ее мужем с первого же дня, как они познакомились, но им потребовались месяцы нелепой разлуки, чтобы понять, как они друг другу дороги. Жениха одолевали похожие мысли, когда тонкий золотой ободок обнял пальчик Ариадны. Благо, им хватило ума довести друг друга до этого зала сегодня…
— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес батюшка, тронув макушки молодоженов большим деревянным крестом. — Можете скрепить союз поцелуем.
Этот поцелуй был легким и мягким, как отражение всего, что чувствовала душа в эти мгновения, и пока Тоша с улыбкой убирал скатившуюся по щеке жены слезинку, к ним подошла рыдающая Маргарита Степановна.
— Дети… — всхлипнув, прошептала она, прижав к себе обоих.
— Мама, — укоризненно буркнула дочь, радуясь, что сама сумела сдержать истерику.
— Антошенька, ты ее береги, ладно? — сумела выдавить женщина из себя связанную фразу.
— Вам не о чем волноваться, — заверил ее зять, а спустя мгновение неуверенно добавил, — мама…
Маргарита Степановна всхлипнув, улыбнулась, ласково тронув его щеку, и уступила место для поздравлений бабушке, Игорю, Свете, Диане с Ромой и Ирине Петровне...
***
День оказался настолько длинным, что к вечеру Ариадна валилась с ног в прямом смысле этого слова. Подняв жену на руки, Тоша перенес ее через порог скромной однокомнатной квартирки, пока она на ходу скидывала туфельки.
— Ты уверен, что нам нужно съезжать отсюда? — грустно прошептала девушка, с удивлением осматривая свечи в углах комнаты. — Когда Дианка успела?
— Ей Ромка помогал, — улыбнулся Антон, поставив любимую посреди комнаты. — Нам будет маловато этой каморки, к тому же нужно собственное жилье, а не съемное.
— Но мы были так счастливы здесь, если не считать те пару лет, когда мы вели себя, как придурки.
— Мы везде будем счастливы, — возразил ей в губы Тоша, перед тем, как впиться в них отнюдь не целомудренным поцелуем. — Я тебе говорил, что ты богиня в этом платье?
Она отрицательно покачала головой, откидываясь, чтобы подставить тонкую шею его горячим ласкам. Он отнюдь не отличался терпеливостью, но и она была ровно ему под стать.
— Под ним есть вещи поинтереснее, — промурлыкала Ари, развязывая черную бабочку на его шее, чтобы затем вытащить ее одной лентой из-за ворота золотистой рубашки.
— Да? — в предвкушении спросил Тоша. — Покажи.
Девушка хмыкнула, с ногами забираясь на привычный диван, устеленный сегодня шелковым бельем в молочных тонах. Вытащив шпильки из прически, она скинула фату в угол, задрав подол кружевной юбки, из-под которой развратно мелькнули молочные чулки.
— Иди сюда, посмотришь, — мягко шепнула она, откидываясь на подушки, тут же вцепившись в белые жемчужные пуговки его рубашки, как только он оказался рядом.
— Я так тебя люблю, детка, — мягко рыкнул он, позволив содрать с себя рубашку, чтобы ощутить кожей ее тонкие пальчики.
— Я знаю, — улыбнулась Ариадна, прижавшись губами к загорелой мужской коже. — Мне от счастья не хватает воздуха сегодня.
— Уверяю, он тебе ни к чему, — мурлыкнул он, стягивая с ее груди расшнурованный лиф, оставляя лишь кружевную юбку со шлейфом, мягко струящуюся по ее ногам. — Я буду твоим воздухом.
— Ты уже давно стал им, — признала новоиспеченная супруга, с трепетом принимая его поцелуи, как в первый раз дрожа от каждого прикосновения.