Следующая попытка оказалось удачной, спустя три месяца Казбек стал нашим, Паша был прав, гора осталась на прежнем месте.
В этом восхождении к нам в группу присоединилась молодая девушка Марина, студентка медицинского вуза, в свободное время заядлая скалолазка. Увидев впервые её глаза, цвета неба, которое открылось перед нами с Джули на вершине Гросглокнера, я самозабвенно влюбился, она отвоевала почти все пространство моих мыслей у гор! Было время, еще в школе я пытался заговорить с красавицей параллельного класса Софи, подойдя к объекту симпатии, понял, что в голове моей лютует буран, разметавший все мысли. Поэтому, когда Софи обратила на меня взор, я стоял как баран и тупо таращился на неё, без слов. Тут была похожая история, осложненная лишь тем, что Марина была на порядок прекрасней Софи, и если бы я даже и смог собрать мысли воедино, она меня все равно не поймет. Проклятый языковой барьер. Однако, в лагере, я нашел силы подойти к ней и вымолвить: «Моя зовот Себастьян». Она так звонко засмеялась, а я так сильно покраснел, что стало очевидно — это провал и позор. Тем не менее, Марина тоже представилась и протянула миниатюрную ручку для знакомства. Коснувшись тогда её ладошки, я понял, что жить без этой девушки больше не могу. Вы не поверите, но это прекрасное создание испытывало ко мне схожие чувства и через полгода мы расписались. С тех пор, почти все восхождения совершали вместе.
В мае тридцать восьмого произошло знаменательное событие. Мы отдыхали в лагере «Адыл-Су», готовясь к очередному восхождению. Марина стряпала обед, а мы с Пашей играли в преферанс и планировали маршрут. Благодаря моей дорогой женушке, я научился говорить по-русски и даже иногда понимал местный юмор, к тому моменту я уже был высокогорным проводником-инструктором и с Пашей мы теперь стояли на ровне, тем не менее, в горах я продолжал следовать его советам, так как Кавказ знал еще плохо. В помещение забежал наш товарищ Петр, молодой искатель приключений из города Киров, помню, он воскликнул тогда: «Немцы приехали!». Мы вышли на улицу познакомиться с гостями, возле барака стояла группа, человек семнадцать, от них исходила знакомая речь. Когда один из них, в темной куртке оторвавшись от беседы с товарищем повернулся ко мне. Я обомлел, моё сердце остановилось на несколько мгновений. «Джули! Брат! Этот ты!»— выкрикнул я и бросился к рослому белоголовому юноше, а он ко мне, тоже узнал, широкая улыбка озарила загорелое лицо. Мы крепко обнялись. Брат меня нашел.
Я познакомил его с Мариночкой, брат одобрил мой выбор. С Пашей они тоже быстро нашли общий язык, объявив себя клубом холостяков-скалолазов и благополучно исключив меня из своих рядов. В тот день мы болтали всю ночь, вплоть до утра. Обсуждали все: прошлое настоящее, будущее. Брат рассказал, что теперь у нас есть сестра, мама родила от дяди Ханса. Два годика малышки. Сам Джули думал, что я мертв. От тети Марты до сих пор не было известий. Мама первое время рыдала ночи напролет, думая, что меня расстреляли. Когда все это Джули излагал, мне стало дурно. «А как же письма!» — воскликнул я. «Мы все живем теперь у дяди Ханса, ну, после того случая, письма скорее всего приходили на старый адрес…а новые хозяева их выбрасывали видимо» — грустно ответил брат. Далее, после долгой паузы, произнес: «Я долго тебя искал, Себастьян, тебя и тетю Марту. Боже… я думал, что больше никогда тебя не увижу, я похоронил тебя…». После этих слов я впервые увидел на глазах брата слезы, в детстве, когда нам перепадало ремня, брат ни разу не заплакал, от этого отец вваливал ему сильнее меня, я вообще на памяти не припомню, чтобы он когда-нибудь демонстрировал так явно свои чувства. Что там говорить, даже на похоронах отца был бледен, но не проронил ни слезинки, а тут… уткнулся носом мне в плечо и просто зарыдал. Я гладил его по светлым волосам, приговаривая: «Ну, ну что ты, Джули — это все русская водка, успокойся, братишка…»
В следующие несколько дней мы совершали совместные небольшие восхождения, после акклиматизации наших товарищей, были готовы к чему-то большему. И это «большее» оказалась двухпиковая гора Ушба. Мы решили устроить что-то вроде социалистического соревнования, как это называли русские. Кто быстрее доберется до вершин. С группой Джулиана пошел я, как проводник, наша вершина — южная, что повыше. Паша пошел с Мариной и остальными к северной. Поднимаясь вверх, мы оба вспоминали Гросглокнер, снова вдвоем, в общей связке, есть только горы, я и брат, все остальное отходило на второй план. К слову, не смотря на наши старания, в итоге победила группа Паши.