Девочке было весело. Ветер поддувал, иногда юбка раздувалась. Казалось, еще немного, и она вывернется наизнанку и тогда все увидят. Вера заглянула в овраг, прошлась по краю маленького обрыва. Это ее тайна, и она щекотала ей душу. Девочка смеялась, убегала от мальчика, а тот, ничего не понимая, словно навьюченный мул, бежал за ней.
Вера Степановна чуть приподнялась, подтянула повыше юбку и как-то робко села на голую попку. Этот детский щенячий восторг, вот что она испытала в тот момент, когда в кабинет вошел Лукин.
— Слушаю, Игорь…
Фотосессия
— Чем будешь заниматься?
— Не знаю, — я и вправду еще не знала. Эти дни были так похожи друг на друга, что если их смешать как карты в колоде, то не отличишь, который из них был вчера, а который и неделю назад. В общем, каникулы. — А что ты предлагаешь?
— Хотел с Юркой на моторке сгонять до острова, но его отец не разрешал. В прошлый раз мы почти весь бак бензина сожгли, вот ему и досталось.
Мы начали перебирать, что можно сделать, а что не стоит. Наш пустой треп продолжался еще какое-то время, а после мы встали и пошли по дороге, просто пошли и все.
Валерка — парень смешной, до сих пор боится, что его мать увидит, как он курит. Хотя, похоже, все знали об этом, даже его бабушка, но как раз-таки от нее и меньше было бы проблем. Она как-то призналась, что курит с самого детства, как себя помнит. Бабуле уже за восемьдесят, а бегает не хуже нас.
Валерка огляделся по сторонам, достал свои сигареты и смачно прикурил. Знала, что он не очень любит это делать, но выпендривается, мол, взрослый. Сама я не любила сигаретный дым, он мне казался горьким. Может это воспоминание от того, что отец курит на кухне, и поэтому как бы ни проветривали дом, в комнатах всегда присутствовал кисло-горьковатый запах. Вот и сейчас, стоило ему прикурить, мои ноги сами повернули от него в сторону. Валерка хихикнул, мол, мелочь пузатая, в куклы тебе еще играть, но с пониманием отошел на шаг в сторону, чтобы дым уходил в поле.
— Ты знаешь, я тут на днях прочитал очень интересную книгу, про цифры, — и замолчал.
Выждав момент, я посмотрела на него как ослик Иа на Винни-Пуха, когда тот сказал: «Ну все же не могут…», и погрузился в свои мысли.
— Что цифры? — не дождавшись продолжения начатой фразы, спросила. — Что они?
Похоже, он этого и ждал. Подняв подбородок чуть выше и выпустив струю дыма, соизволил ответить.
— А ты знаешь, что аборигены до сих пор знают только цифру один и все.
— Как это, один?
— Просто у них нет других цифр. Они все считают: один и еще один, а если надо, то еще один. То есть похоже на палочки, а когда палочек уже много, то просто много и все.
Я задумалась.
— А разве так возможно, вот просто один и все?
— Я тоже так думал, но посмотри на детей, что они делают, когда надо считать?
— Что?
— Загибают пальчики, но все же продолжают считать: один, один, один и загибают пальчик за пальчиком. Так вот и считают аборигены.
Я посмотрела на Валерку как на ученого. А ведь и вправду, как все просто, один и один.
— И самое интересное, что египтяне тоже знали только цифру один.
— Что? Не может быть? — моему удивлению не было предела.
Тут он начал объяснять, как можно прекрасно обходиться и с одной цифрой, если знать, что и как делать. И это для меня оказалось открытием.
— Но это еще не все. Вот скажи, какие цифры были у римлян, то есть вспомни про римские цифры.
— А, это те, что палочками пишутся?
— Да, именно, палочками.
— Итак, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Мне что, все перечислять?
— Ты убежала уже далековато, а назвала всего-то три цифры.
— Не поняла, что значит три? — и, помолчав, осторожно и уже неуверенно сказала. — Десять.
— Нет, не десять, а только три, а именно: один, пять и десять.
Я задумалась, стараясь разложить в уме их по порядку, и тут я осознала простоту цифр. Наверное, он увидел на моем лице улыбку и тоже засмеялся.
— Я тоже так думал, как и ты. У римлян мало цифр, вот к примеру: 1 (I), 5 (V), 10 (X), 50 (L), 100 (C), 500 (D), 1000 (M). И чтобы набрать 1995 год, они делали следующее. — Валерка присел и стал пальцем выводить символы в пыли. — Вот что получается: MDCCCCLXXXXV.
— Что? — я была поражена тому, что такая простая цифра, а получилось ужасно непонятно.
Стояла с открытым ртом. Вот это да, а я всегда думала, что это не так. Мы шли и смеялись над собой, над тем, что никогда не думали о таких простых вещах.