Асмунд не хотел мешать отцу Эйсмеру, а потому решил не подходить к братику и сестричке, чьи матрацы лежали рядом с молящимся, а тихонько лег на свой соломенный тюфяк, не накрываясь (ночь была теплой) и тут же погрузился в глубокий сон.
Странный, весьма странный сон…
Асмунду снилось, что он по–прежнему у себя дома. Вот их просторная квартира в новом доме из розового бетона из четырех круглых комнат и большой гостиной, с многоугольными окнами, что придавало ей сходство с ячейкой пчелиного улья. Вот круглый стол, накрытый солнечно желтой скатертью с зайчатами и бельчатами, весело танцующими на лугу под ярким солнышком. Вот розовые шелковые занавески с аппликациями в виде ярко желтых фей. Они сидят всей семьей, с папой и мамой. Зверята уже накрыли на стол и ушли за сладким на кухню. Огромный экран настенного визатора излучает красивую цветомузыку. Через стеклянные окна струятся потоки солнечного света, теплый ветерок развевает розовые занавески. Папа и мама улыбаются, у них новые туники, им хорошо…
Вдруг внезапно раздается какой–то грохот, скрежет, рев. Яркое летнее солнце покрывается черной мохнатой тучей, становится темно, а визатор во всю стену начинает рябить, музыка заменяется шипением и помехами. Асмунд хочет встать и позвать Зверят, сведущих в этой технике, но мама останавливает его: «Погоди, все само собой разрешится», но в этот момент изображение на визаторе гаснет и он становится темным. «Выключился, что ли?» – подумал Асмунд, но в тот же момент увидел, что нет. Потому что в центре темного экрана визатора вдруг показались две ярко красные точки – глаза, злобно и свирепо смотрящие на Асмунда.
– Папа, папа, смотри, что за страхолюдина такая! – закричал от страха Асмунд, вскакивая со своего стула.
Но папа, да и мама, лишь недоуменно смотрят на Асмунда.
– Сына, да это просто выключенный экран! Сейчас вернутся Зверята и все починят. Ты ешь, ешь…
Но Асмунд не мог отвести взгляда от этого жуткого черного пятна во весь экран с красными глазами, тем более, что эта тварь стала сгустками черного тумана проникать из экрана и постепенно заполнять всю комнату… И тогда Асмунд закричал!..
И проснулся.
Вся палатка погрузилась во тьму, все спали, даже отец Эйсмер.
«Фу, слава Создателю, что я кричал только во сне! – подумал Асмунд и встал со своей лежанки. Вся рубашка была в поту. – Что бы это могло значить?.. Впрочем, ясно одно, после такого сна я уже точно не засну».
Асмунд вышел из палатки на свежий воздух. Ночь была очень темная, тучи закрыли все небо. «Видимо, скоро будет дождь». Костры кое–где уже потухли, где–то остались только угли, где–то догорали. Все спали – неделя тяжелого пути и лишений, как–никак, давала знать о себе.
Асмунд решил прогуляться. Он одел охотничий непромокаемый плащ с капюшоном, взял лук, нож и дубинку – на всякий случай – и тихонько пошел к стене вагенбурга.
«Странно, а где же часовые? – встревожено подумал юноша. – Что–то не вижу обхода». Он подошел к ближайшей повозке и увидел торчащие из–под нее ноги незадачливого сторожа – из–под повозки раздавался громкий храп.
Асмунд тяжело вздохнул и решил пока что покараулить вместо бедолаги, тем более, что ему было не привыкать – отец часто в детстве его брал на ночные прогулки.
Ночь была темная и тихая. Странно – даже птиц и тех не было слышно! – тихо, как на кладбище. Асмунд зябко поежился и посмотрел в сторону покинутых многоэтажек. Черные провалы окон словно пустые глазницы на черепе мертвеца, кое–где колышутся занавески, где–то одиноко хлопает незакрытая оконная рама…
Вдруг Асмунд ощутил, как постепенно наливаются тяжестью и его веки, как слабеют и дрожат ноги. Вот бы присесть, хоть на чуть–чуть, на самый краешек повозки, посидеть немножко, отдохнуть… Асмунд протяжно зевнул. И, сам не заметив того, упал на землю, как мешок с овощами, закатился под телегу и заснул, как и его предшественник на посту.
2.
Пронзительный визг пробудил бы даже и покойника в могиле! Визги десятков женщин, плач детей, крики мужчин, рев и храп напуганных животных…
Асмунд хотел вскочить на ноги, но тут же больно ударился головой о днище телеги. От боли он едва не вскрикнул – даже в глазах зарябило, поплыли оранжевые круги. Но именно это его и спасло…
Как раз в это же мгновение здоровенная тварь – волосатый обнаженный мускулистый мужик с когтями на руках, как у медведя, и волчьей головой на шее с ощеренной пастью полной белых клыков и черными провалами вместо глаз, соскочил с телеги на землю, хищно нюхая воздух вокруг. Вылези Асмунд из–под повозки – и его песенка была бы спета!
Асмунда затрясло крупной дрожью – он впервые видел тварь из Леса так близко от себя. Тем более, что кроме этой твари ВООБЩЕ ничего видно не было – все пространство слева и справа от повозки, послужившей ему укрытием, утонуло в пелене черного непроницаемого тумана. И где–то изнутри, из самой глубины этого туманного чрева до него доносились крики, визги, какое–то стремительное движение, рык…
Асмунд осторожно вынул охотничий нож из–за пояса и освободил его из ножен – единственное оружие, которым он мог воспользоваться в такой тесноте. И вовремя! Потому что тварь, наконец, его учуяла и, припав на четвереньки, повернула свою серую морду прямо в его сторону и утробно зарычала… А потом – бросилась под повозку!
Но Асмунд оказался проворнее. В долю мгновения, совершенно не отдавая отчета в том, что он делает, он вынырнул из–под повозки в противоположной стороне, стремительно запрыгнул на нее, а потом спрыгнул с нее, оказавшись в тылу чудовища, после чего тут же вонзил здоровенный охотничий тесак, с лезвием длиной в локоть, прямо между лопаток твари! Тварь дико взвизгнула и стала стремительно съеживаться, источая зловонный ядовитый дым.
Но Асмунд не стал дожидаться того, что воспоследует за этим. Он знал одно – охотничий нож он потерял, а его братик и сестренка с отцом Эйсмером находятся в опасности! Он схватил покрепче свою дубинку и лук, оставленные прямо на земле, и нырнул в казавшееся бездонное чрево шевелящегося и кричащего тумана.
Внутри тумана царил беспросветный хаос.
Несколько раз Асмунда толкали, так что он едва не падал. Несколько раз кто–то пытался его схватить или укусить, но Асмунд проверенным движением первого на деревне бойца на дубинках неизменно попадал в цель, которую сам не видел, – об этом говорили визг и брызги черной жидкости на концах дубинки. Несколько раз кто–то кричал и умолял о помощи… Сердце Асмунда разрывалось, но он заставлял бежать себя дальше – он должен был спасти прежде всего свою сестренку и братика – все остальное – потом!!!
В черном тумане разобраться было невозможно, Асмунд бежал по памяти – так, как запомнил путь от палатки до повозки – память у него была, слава Создателю, крепкая, юношеская. Налево… налево… направо… прямо… опять налево… еще налево… прямо… прямо… прямо…
Вот она! Удар в какую–то ощерившуюся пасть, еще один по какой–то мохнатой лапе с когтями величиной со средний палец, и вот Асмунд ворвался в палатку!
Проклятье! Она пуста! Вот плюшевый медвежонок сестренки, вот потерянные янтарные четки отца Эйсмера, вот игрушечный деревянный меч братика…
Из горла Асмунда вырвался почти волчий вой «НЕ–Е–Е–Е–Е–Е–ЕТ!!!», а вслед за ним послышался сухой треск разрываемой ткани – и в палатку ворвались сразу три твари – полулюдей – полузмей. Вместо головы – отвратительные змеиные морды с длинными ядовитыми зубами и черными языками, холодными немигающими глазами, а вместо рук – самые настоящие живые змеи!!! – извивающиеся, шипящие, злобные. Все три пары рук – змей стремительно кинулись на Асмунда, раскрыв свои ядовитые пасти.
Асмунд механически сделал прыжок назад, а потом стремительный удар одним концом дубинки, вторым – и две головы – кисти упали на землю разбитыми вдребезги, а люди – змеи зашипели от боли. Дожидаться их реакции Асмунд не стал – выскочив через запасной выход из палатки и что есть силы ударив дубинкой по ее деревянной оси. Палатка рухнула, похоронив омерзительных людей – змей под тканью, а дальше Асмунд уже бил по шевелящимся внутри уродам то одним концом, то другим. «Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни!» Твари шипели и кричали, но удары сыпались так часто, что им не удавалось оправиться. Наконец, движение под тканью затихло…