Асмунд пришел в себя. Туманное марево по–прежнему не давало возможности увидеть что–либо, кроме как в пяти–шести шагах от себя. Рассудок подсказывал ему – никого не спасти, надо бежать отсюда, куда глаза глядят, тем более, что он пока еще помнил, как добраться до внешней ограды! А сердце кричало – если их нет в палатке, значит, они где–то поблизости, может, бегут, спасаются, надо искать! Но как их можно найти в таком мареве? Асмунд готов был просто заплакать от досады!
И как раз в этот момент раздался пронзительный прерывистый позывной сигнал кавалерийской трубы – этот звук Асмунд узнал бы из тысячи! Он любил смотреть красочные иллюзии в Бассейнах Грез на тему подвигов Его Величества короля Роланда Древнего. И он знал, что именно такой звук издают трубы кавалерии Его Величества, когда Он, во главе своих славных Рыцарей Круглого Стола, в блистающих доспехах, в шлемах с опущенными забралами и плюмажами из перьев, с распущенными знаменами с черным орлом на белом фоне, с копьями наперевес атаковал противника.
А потом сигнал подхватила другая труба, третья, четвертая… А чуть позже до его слуха донесся шум множества скачущих во весь опор коней.
«Трубы?! Кони?! Откуда!!!??? – вдруг дошло до Асмунда. – Ведь я же не иллюзию смотрю, я в этом проклятом тумане!»
Но больше думать было некогда, потому что из черного тумана сверху на него прыгнула какая–то тварь с большими черными кожистыми когтистыми крыльями и больно ударила его в затылок. Асмунд кубарем покатился на землю, а тварь уже забралась ему на спину и схватила когтистыми лапами шею.
– А–а–а–а–а–а! – закричал от страха и омерзения Асмунд, ощутив холодные и склизкие когти кожей, и резко перевернулся на спину, придавив тварь к земле. Тварь заверещала и Асмунд ощутил как что–то острое как бритва и холодное как металл вонзилось в его шею и спину и в голове у него помутилось. Асмунд перевернулся и встал на четвереньки, но тварь прицепилась намертво. Ноги дрожали, голова болела, в руках – слабость – и скинуть тварь нету никаких сил! Из носа и рта хлынула почерневшая кровь.
«Ну, вот и все», – подумал Асмунд, и ему стало как–то удивительно спокойно на душе…
…И в этот момент из пелены тумана показались лошадиные ноги, а в следующий момент сверкнула серебристая молния и – раздался пронзительный визг твари и жгущая боль, как от прикосновения расплавленного железа, обожгла кожу на спине Асмунда. Он упал на землю и погрузился во тьму.
А в это время одна за другой десятки лошадей перепрыгивали, прямо с ходу, с галопа, через промежутки между повозками в туманную мглу внутреннего двора вагенбурга. Блистали серебряные клинки и наконечники копий, свистели десятки стрел с серебряными наконечниками, которые выпускали прямо на ходу спрыгивающие с седел, сидевшие сзади всадников, лучники. И вот уже на всем пространстве палаточного городка закипел ожесточенный бой!
Ни один взмах меча, ни один выстрел из лука не был впустую – таинственные всадники и пехотинцы, облаченные с ног до головы в зеленые плащи с большими капюшонами, скрывавшими лица, свое дело знали! Твари из леса частью были окружены в палаточном лагере, частью оттеснены к лесу и брошенной деревне. Бой кипел повсюду. Вдобавок, откуда ни возьмись, подул сильный ветер и туман стал рассеиваться.
Твари явно не были готовы к такому обороту дел. Летучие женообразные крылатые чудища одна за другой падали, сраженные меткими лучниками. Мужеобразные зверолюды падали под ударами копыт коней и погибали от копий всадников и их длинных мечей. Однако остальные продолжали сражаться как одержимые. Они бросались на коней, норовя перегрызть им глотки и стащить всадников, летучие твари пикировали на лучников, чтобы выцарапать им глаза или перегрызть тетиву лука, с душераздирающим визгом, пеной из отвратительных пастей и черным огнем, вырывающимся из их безглазых глазниц…
То тут, то там лежали убитые и раненые воины в зеленом, но похоже, что тварей было недостаточно много, чтобы переломить ход боя в свою пользу, но тем не менее они и не отступали – ни одна, ни на шаг –, пока с первыми лучами восходящего солнца последняя из них не лишилась головы.
3.
– Ай–яй–яй–яй, больно как!!! – закричал во все горло Асмунд – вся спина просто пылала, словно к ней прикасались раскаленным добела прутом. Отчетливо ощущался запах подпаленного мяса и кожи.
– Держите, держите его покрепче, а то он сейчас вырвется! – закричал чей–то тонкий, похожий на детский, голосок. – Дракоша, подожди, не дыши пока!
Но Асмунд уже вырвался из чьих–то плюшевых лапок и забегал по кругу внутри просторной палатки, пытаясь остудить горящую спину. Однако бегая, он успел, тем не менее, заметить, кто же были его мучители.
К его удивлению это были три хорошо знакомых плюшевых Зверенка! Правда, не такие, которые были у его родителей – Обезьянка, Крокодильчик и Барашек – они сгинули во время их суматошного бегства из охваченной паникой деревни. Один был разноцветный, буквально всех цветов радуги, попугайчик, другой – большеголовый синенький слоненок в очках да зеленый дракончик, порхавший как раз над его кроватью. Слоненок держал в своем хоботе серебристую коробочку, дракончик выпускал клубы дыма и пламени из своей пасти, а попугайчик держал в своих крылышках раскаленную добела серебряную палочку.
– Молодой человек, кхе–кхе–кхе, – важно кашлянул в ярко зеленое плюшевое крылышко попугайчик, – успокойтесь и лягте обратно на кровать, мы еще не закончили процедуру лечения. Мы еще не обработали все ваши раны!
– Лечения?! Лечения! – воскликнул Асмунд, останавливаясь и тяжело дыша, – да это процедура не лечения, а мучения какая–то! – и сжал кулаки.
– Ничего вы не понимаете, – также важно и невозмутимо ответил попугайчик. – Я, между прочим, магистр медицины, а не палач, – попугайчик важно поклонился Асмунду и принялся ходить взад вперед – словно настоящий профессор на лекции. – Вирус niger maleficus истребляется только argentum purum самой, заметьте, только самой высокой концентрации и только драконьим огнем! – попугайчик важно поднял крылышко вверх, словно ставя в воздухе восклицательный знак. – Так что, – повернувшись к Асмунду, хотел было сказать попугайчик…
…– так что давай, агххх, ложись и не дергайся! – перебил его дракончик. – Нам еще три пореза обработать осталось! – и спикировал прямо на плечо Асмунду и деловито уселся на нем.
Но Асмунд не сдавался.
– Слушай, ты, плюшевый зверь, если ты такой умник, скажи, почему же другие зверята не могли вылечить покусанных этими тварями раньше, а?! Почему мою маму убили наши же соседи?! Почему гнили заживо другие?! Где вы, твари из Леса вас подери, все это время были, а–а–а???!!! – вдруг побелел от гнева Асмунд, стряхнул с плеча фамильярно присевшего дракончика и угрожающе сжал кулаки.
Зверята понурили головы, а ниже всех – попугайчик. Возникла неловкая пауза.
– Видите ли, многоуважаемый, – гнусаво в нос, не поднимая глаз на Асмунда, интеллигентно вежливо прогундосил слоненок. – Людские зверята, они… ну… понимаете… не рассчитаны на такие задачи, господин. Не за–про–грам–ми–ро–ва–ны, – по слогам кое–как произнес новое для него словечко Слоненок – он любил щегольнуть тем, что сам только недавно узнал.
– Не запрограммированы? Не запрограммированы!!! И вы так просто мне тут это говорите!!! Погибла моя мама, соседский мальчик, которого она лечила, погибла тетя Агнета, погибла… Да человек сто погибло из нашей деревни только от этой заразы!!! – хватаясь за голову, воскликнул Асмунд. – А кто за это будет отвечать???
Зверята уныло и многозначительно переглянулись и замолчали.
И тут вдруг до Асмунда, наконец, полностью дошел смысл сказанного Слоненком.