Асмунд онемел от неожиданности, разинув рот – то–то ему показалось лицо этого человека таким знакомым!
– Малыш! Посади парня с братьями, а после обеда выдай ему снаряжение кого–нибудь из убитых. Я беру его в свои оруженосцы. А ты, Милена, сядь со мной. Мне нужно с тобой еще пошептаться, – и Гастон указал на место по правую руку от себя.
Пир длился едва ли не три часа подряд, пока солнце не стало постепенно клониться к линии горизонта. Когда Гастон заметил, что люди уже почти совершенно оправились от пережитого, он закончил перешептываться с Миленой и громко стукнул по деревянной доске раскладного походного стола.
– Итак, господа! Пир пиром, а нужно решать, что делать дальше! Тварей мы уничтожили, но могут явиться другие, хотя пока наши разведчики молчат. Женщин и детей нужно укрыть в безопасном месте, а вот мужчин, способных держать оружие в руках, я призываю взять оружие убитых и восполнить мой поредевший отряд. Впереди у нас много работы – есть очень много других беженцев, которые тоже нуждаются в нашей защите! Есть возражения?
Возражений не было. Решительный властный тон Гастона, его горящие каким–то нестерпимо яростным огнем глаза, пудовые кулаки, массивный подбородок и плотно сжатые в нить губы – все выдавало в нем прирожденного вождя и полководца, чьи команды не вызывают никогда прекословия, за которым хочется идти и которому хочется повиноваться. Особенно в эти, страшные для всех времена…
– Если возражений нет, то женщины и дети отправятся с Миленой и ее свитой к Лесной реке, милях в двадцати к югу отсюда. Там мы оставили лодки. По реке вы с помощью речных русалок сможете безопасно добраться до владений королевы Коры. Пока это единственное надежное убежище в округе, я так понимаю? – Гастон выразительно посмотрел в сторону Милены.
– Пока оно надежно, у нас сильная защита, но…
– Этого достаточно пока, – кивнул Гастон. – А все мужчины, годные к строевой службе, пойдут за мной. Мы будем все вместе искать других выживших, защищать и спасать их, по возможности.
Одобрительный гул мужской части пирующих, уже изрядно захмелевших, поставил точку в предложении Гастона.
– Ну что ж, не будем терять времени! А ты, Милена, будь на связи. Всегда будь на связи, хорошо? – уже тише сказал Гастон и выразительно посмотрел в глаза племяннице.
– Не знаю, дядя Гастон, смогу ли?.. У меня ведь и своя миссия есть…
– Нет, Милена, никаких миссий! Ты нужна здесь! Ты нужна людям! А Люк – и не в таких переделках бывал! Он о себе и сам сможет позаботиться. Или твоя интуиция говорит что–то иное? – он улыбнулся и ласково погладил своими грубыми мозолистыми пальцами нежную щечку Милены.
Она немного помолчала, покраснев как мак.
– Моя интуиция говорит, что после моего с Корой колдовства, Люк уже никуда не денется и рано или поздно наши пути опять пересекутся, как тогда, в «Королевской Охоте».
– Ну вот и чудно! А то людей у меня наперечет, а кроме тебя защитить женщин и детей будет некому, – он ласково потрепал по плечу Милену. – Не жертвовать ведь мне второй раз ради женщин моим Рольфом? – усмехнулся он, а потом встал и отправился к своим солдатам отдавать необходимые приказания. Милена же, бросив красноречивый взгляд в сторону «настоящего мужчины», начала подготовку к эвакуации беженцев.
6.
Когда отряд «зеленых» уже был в седлах и Гастон занял место во главе конной колонны, к нему подъехал раскрасневшийся от гордости Асмунд. В серебристой кольчуге с серебристыми пластинами на груди, руках и ногах, сверкающем шлеме на голове, зеленом плаще, с мечом на поясе и луком за спиной – он и впрямь выглядел как настоящий рыцарь. Он жалел сейчас только об одном – что Милена его не видит!
– Я вижу, амуниция Готвальда тебе пришлась впору! – грустно улыбнулся Гастон. – Он был всего года на два постарше тебя… Надеюсь, ты проживешь дольше! Помни, сынок, самое главное правило в бою – НЕ ДУМАТЬ НИ О ЧЕМ, кроме боя, понимаешь?..
Ехали молча. По два всадника в ряд. Лучники шли пешком, чтобы не обременять лошадей, и заодно вели под уздцы запасных лошадей. Ехали по брошенному кукурузному полю, вдоль тракта – беженцы могли проходить только здесь. Предварительно во все стороны света отправляли конных разведчиков из опытных воинов, новички–то и в седле чувствовали себя непривычно – за десять лет отвыкли уже, как–никак, от верховой езды.
Всюду – картина унылого запустения. Брошенный урожай, брошенные дома, брошенное имущество, мусор и хлам, кое–где – изуродованные трупы, растерзанные плюшевые зверята, останки разбитых големов…
Заночевать решили в одной из таких брошенных деревень.
– Ваш… ой, прости, Старший брат, а у нас позавчера, тоже в брошенной деревне, была засада…
– У вас не было того, что есть у нас, – усмехнулся Гастон. – Наши серебряные мечи при приближении тварей из Зоны вспыхивают ярким огнем, от поражения этими мечами нет ядовитых испарений, а если они все–таки бывают – твари иногда сами их изрыгают – маска из серебряной нити, что у тебя спрятана в седельной сумке, предохраняет от всей их заразы. Так что все нормально, сынок! – похлопал Гастон по плечу Асмунда и первым тронулся по направлению к видневшимся в вечерних сумерках розовым многоэтажкам с сотообразными окнами.
– Ой, Старший брат, но откуда тебе все это известно – и мечи, и повязки, и… ну и все остальное? Феи тебе, что ли, рассказали?
Гастон хмыкнул.
– Феям махать мечами несподручно, да и до изрыгающей ядовитые испарения Зоны Предела, бьюсь об заклад, они никогда не добирались. А вот рыцари Авалона издревле охотились на тварей из Чернолесья и проводили вылазки в самую глушь. И они накопили бесценный опыт, хранимый в строжайшей тайне. Как ты думаешь, сумел бы я иначе пролезть в Зону Предела?.. Феи думали, что наши вылазки туда – это просто развлечение, а вот теперь вышло так, что только мы – авалонцы – обладаем хоть каким–то реальным оружием против общего врага, – последнюю фразу Гастон произнес уже тихо, почти под нос самому себе, а потом резко пришпорил коня и скрылся во мгле.
А глубокой ночью на связь с Гастоном вышла Милена и сообщила, что по данным Черных Камней, ближайший поезд беженцев всего в 20–25 милях к северо–востоку, в районе графства Вудлоу. Второй поезд обнаружили в районе Серебристых Прудов. Третий – далеко к востоку, у брошенной столицы королевства Грунден. А потом еще один и еще…
«Зеленое Братство», несмотря на потери в боях, росло. Из всех поездов Гастон отбирал почти поголовно все взрослое мужское население, начиная с 15 лет, женщин и детей отправлял под усиленным конвоем либо к Коре, либо в восточную часть Содружества. Скоро у Гастона было уже две тысячи всадников и четыре тысячи пеших лучников.
«Целая армия, – с гордостью подумал Гастон. – Как у короля Роланда Древнего при образовании Содружества…»
Однако набрать людей – мало. Надо было их экипировать. Теперь каждую деревню, каждый город прочесывали тщательнейшим образом. Везде искали серебро – серебряные украшения, утварь, посуду, даже чайные ложки, которое потом расплавляли в переносных печах на колесах. Из сплава серебра со сталью потом выливались клинки, наконечники копий и стрел, вытягивали нити для защитных масок и перчаток, для кольчуги. У беженцев реквизировали всех годных к строевой службе лошадей. В перерывах между походами отдыхали не долго – новичков надо было обучать бою. Слава Создателю, большинство умело стрелять из луков, но фехтованию и бою на лошадях приходилось учить почти с нуля. Гастон лично давал уроки вместе со своими бывалыми «зелеными братьями», которые очень скоро превратились каждый в командующего своим отдельным подразделением. Даже Малыш Рольф уже водил под своим началом 200 всадников и 400 лучников.
– Какая главная цель нашего Братства?
– Наша цель – защита Целестии!
– Почему на нас зеленые плащи и капюшоны?
– Зеленый – цвет жизни и цвет свободы, мы сражаемся за жизнь и свободу против сил мрака и смерти!