И тут Роланд спросил первое, что пришло ему в голову, чтобы хоть как–то заполнить невыносимую паузу:
– Ну а где остальные Две и где Их Верность?
– Не знаю… Мы все разошлись в разные стороны… Я ушла сюда… Здесь я впервые встретила своего мужа, давно… Здесь меня впервые посетил Создатель… – глаза Второй немножко оттаяли, ожили, в них появилось какое–то чувство, чувство ностальгии, приятной тоски по давно утраченному прошлому.
– И все–таки, Ваша… Стелла, – с трудом выговорил незнакомое имя Роланд, присел на песок и взял ладонь феи в свою. – Объясни мне, что здесь произошло – от этого ведь зависит, как мне поступать, что делать, ведь я ничегошеньки не понимаю!
– А что тут понимать? – горько усмехнулась Стелла. – Разве непонятно? От нас отвернулся Создатель, вот и все, как когда–то от моего мужа Азаила, когда он не оправдал Его доверие, а тот, от кого отвернулся Создатель, утрачивает свою премудрость и совершает безумные поступки. «Если Создатель кого-то хочет покарать, Он лишает его разума» – знаешь такую поговорку? Азаил нарушил волю Создателя и был низвергнут в подземелья Скалистых гор. Мы нарушили волю Создателя и по нашей вине Целестия находится на грани погибели.
– Безликий?! – воскликнул Роланд.
– Да…
– Кто он?!
– Я не знаю… Но знаю, что он – порождение темной энергии человеческих страстей, которую мы, при помощи специального Излучателя, конденсировали в резервуаре под Зоной Предела, чтобы люди были спокойными, добрыми и не стремились совершать преступления, мятежи и другие непотребные поступки. Если угодно, это была своеобразная «канализация» отбросов человеческих душ, побочные продукты которой – чудовищ Предела уничтожали феи – хранительницы, в том числе и твоя горячо любимая женушка, – тут Стелла опять печально улыбнулась.
– И… почему…
– Я сама не знаю, Роланд, но почему–то совсем недавно, всего несколько лет назад, эксперимент вышел из–под контроля. Появился Безликий… стали пропадать феи… потом покушение на тебя… потом пропала экспедиция карликов – хранителей… Точной причины мы до сих пор не знаем, да и не знаем, как победить этих тварей. Все достижения нашей цивилизации отказываются работать там – анализаторы и аватары не действуют в странной темной мгле, которую научилась испускать Зона, наша техника плавится от испарений убитых чудовищ, погибла вся армия «ЖАЛА», цвет нашей расы, и теперь Тьма упорно идет на Восток – и остановить ее уже не в наших силах…
Роланд слушал все эти откровения Стеллы и не мог поверить своим ушам. Одна мысль о том, что чудовищные твари толпами бродят по его родной земле, что они пожирают людей, животных, что гибнут растения, деревья, что Фея – его любимая Прекрасная Фея! – находится в опасности – пронзила его сердце и он просто не мог сидеть сложа руки!
– Да как же… да как же… Да как же Вы можете сидеть тут и обо всем этом говорить, а?! Там погибают люди! Люди погибают, Целестия! Зверушки, птички! Моя Прекрасная Фея! А Вы тут… Да Вас же Создатель поставил хранить, а Вы тут… Плачетесь! – и тут вдруг Роланд почувствовал в себе дерзость какую–то что ли, какую–то необычную для его обычно мягкого, кроткого, как у агнца, характера силу, он вскочил на ноги сам, а потом резко взял Стеллу за руку и поднял ее с ног тоже. – А ну, прекрати хныкать, нам тут Целестию надо спасать, а?! А ну стоять! Я приказываю! – и топнул ногой по песку. – Такова моя королевская воля!
Бледные губы Стеллы растянулись в усталой, какой-то вымученной улыбке – уж очень не вязались такие грозные слова с этой почти мальчишеской, щупловатой, нелепо долговязой фигурой, с такими хрупкими кистями рук, больше подобающих писцу, чем воину, детскими кроткими глазами и мягкими, изнеженно тонким, чертами лица.
– Помимо твоей воли есть еще воля Создателя, – невозмутимо возразила Стелла. – А я со времени прорыва Тьмы из Чернолесья уже не чувствую Его присутствия в моей душе… Он оставил меня… и моих дочерей…
– А мне все равно, что ты там себе чувствуешь! – притопнул ногой Роланд. – Как вы тут у себя на советы собираетесь, а?! У нас колокола есть на башнях, а у вас? Во что можно ударить?! Мне нужно срочно собрать всех фей, срочнее некуда!
– Это будет трудно сделать. Почти все феи в спячке…
– В спячке? – удивленно уставился на нее Роланд.
– Да, в спячке… Видишь ли… без Премудрости Сообщество не жило никогда… когда Мы сложили с себя регалии – это вызвало шок… Видишь ли, феи – не люди, мы не можем жить сами по себе, как вы, мы – как рой пчел… Без матки пчелы погибают… Нам нужна новая Премудрость, а Ее может выбрать только Создатель…
Больше слушать Роланд не стал. Хотя у него вертелся на языке вопрос – «почему же Вы тогда сложили регалии?» – но он его не задал, так как беседа явно пойдет опять по замкнутому кругу: она опять скажет, что Создатель оставил ее и т.д. и т.п. Он просто взял Стеллу на руки – благо, она, как и все феи, была легкая и тонкая, как пушинка – и просто побежал, побежал, куда глаза глядят.
– Куда это ты бежишь? – сонно спросила Стелла.
– Куда–куда… В Розовый Чертог, куда еще! – воскликнул Роланд – этого вопроса он ждал, так как все равно не знал, где он находится.
– Так он же в другой стороне, – сказала Стелла, и Роланд, обрадовавшись, повернул в противоположную сторону.
3.
Розовый Чертог представлял собой не менее жалкое зрелище. Да и Розовым его теперь трудно было назвать. Его живые дышащие колонны, расходящиеся кверху в стороны, напоминая тем самым лепестки исполинского цветка, были уже не розового, а бледно белесового цвета, да и дышали они очень редко, едва раз в три–четыре минуты.
Роланд со Стеллой на руках вбежал прямо в центральную залу и, отыскав глазами, три престола на возвышении, посадил в центральное кресло Стеллу – она не сопротивлялась – и встревожено оглядел бесконечно уходящие куда–то вверх круговые разноцветные трибуны, соображая, что же делать дальше – как пробудить это сонное царство.
И в этот самый момент раздалось вежливое кашлянье где–то сзади.
Роланд резко обернулся и увидел, что перед ним стоят Котенок и Щенок – собственными персонами! – и смущенно переминаются с ноги на ногу.
– Котенок?! Щенок?! А вы–то тут что делаете! А?! – воскликнул Роланд, не веря своим глазам от радости.
Оба Зверенка радостно бросились в объятия хозяина и заголосили, перебивая друг друга:
– Хозяйка послала нас с тобой… Эвакуировать… Детишки… Осленок… Увяло… Заснули… Исплакались…
– Так, стойте–стойте, торопыжки! А ну не плакать и не рыдать! Говорите по порядку! – и опять притопнул ногой, всеми силами пытаясь придать своему полудетскому лицу выражение серьезности.
– Да как тут не плакать, мр–мяу, хозяин! – вытирая глазки лапкой, мяукнул Котенок. – Сначала все хорошо было. Вас привезли сюда, спать уложили в цветок…
– А–ав! Чтобы вы, значит, хозяин, раньше времени домой–то не запросились, а–ав! Внизу–то опасно! А–ав! – поддакнул Щенок, преданно виляя хвостиком.
– Вот–вот, мяу, а потом вдруг все вянуть стало, феи летать перестали, вода из озера куда–то ушла и… – тут уж Котенок не мог дальше говорить и зарыдал, а вместе с ним завыл, как всякая уважающая себя собака, и Щенок.
Роланд понял, что и тут ничего не добьется.
– Так, все, хватить плакать – слезами горю не поможешь! – а то я сам с вами тут заплачу! Если вы здесь, Осленок с детишками тоже, да?
– Д… да, мяу, тоже… Они… в бывшей Школе Фей… – Котенок, рыдая, неопределенно махнул куда–то лапкой.
– А–ав! И Принц Алоис с супругой. Там тоже, а–ав! – подтявкнул Щенок.
– Итак, друзья, нечего унывать и плакать! – вдруг собрался с духом Роланд. – Вы знаете, каким образом можно всех фей собрать здесь? А особенно Двух из Трех в первую очередь?
Щенок с Котенком тут же прекратили плакать и удивленно посмотрели друг на друга.
– А… а… зачем…?
– Вопросы здесь задаю я! – непререкаемым тоном, опять топнув ногой, воскликнул Роланд. – Кто здесь хозяин, а?
– Они тебе не скажут, Роланд, – раздался сдавленный голос Стеллы из–за спины. – Они не знают… Вызвать фей на собрание можно только через анализаторы, но они сейчас все равно не работают. Собрать их здесь можно разве что перетаскав их на руках, как меня…