На лодке можно было увидеть фею с длинными пепельно белыми волосами, которая молча сидела, склонив голову, а с ее удивительно красивого белоснежного личика в воду падали капельки слез…
Роланд, недолго думая, ухнул с разбега в прохладную, бодрящую воду озера и быстро доплыл до лодки. Он взялся за левое весло, оказавшись аккурат прямо под плачущей фигуркой. Фея заметила Роланда и хотела отвернуться и перейти на другую часть лодки, но Роланд окликнул ее:
– Эй, почему ты прячешься, красавица? У тебя такие дивные голубые глазки, такие красивые волосы… Прыгай ко мне, в воду, знаешь, как тут здорово! Тебе сразу станет веселее!
От удивления фея перестала рыдать и во все глаза посмотрела на Роланда, а тот, недолго думая, как схватит ее за руку и как потянет ее в воду – ну прям как заправская русалка! И, не успев ничего понять, фея бултыхнулась в воду и погрузилась в нее с головой.
От прохладной воды у феи перехватило дыхание, а потому, когда она вынырнула, то судорожно забилась на поверхности, ничего не понимая и… звонко рассмеялась!
– Ну вот, ну вот, ну вот и хорошо! – обрадовался Роланд, прижимая к груди фею и гладя ее по голове. – Не надо плакать! Нам еще столько всего надо успеть сделать!
Фея внимательно посмотрела на него своими голубыми, как небо, глазами, но ничего не сказала.
– Ну а теперь, айда, кто вперед доплывет до берега! Спорим, ты? – крикнул Роланд и окатил фею потоком брызг, а потом бросился вперед. Но до берега действительно первой доплыла пепельноволосая…
– Отвернись, Роланд, у меня вся туника мокрая – я не могу в таком виде показаться мужчине… – смущенно сказала фея.
Роланд отвернулся и подождал, пока фея вызовет теплый ветерок и высушит свою тунику, и только когда ветерок перестал дуть, он повернулся к ней снова.
– Зачем ты пришел сюда? Кто тебя уполномочил? – спросила фея.
– Никто… Просто в Розовом Чертоге сегодня будет Совет, и я подумал, что тебе там надо быть обязательно, – развел руками немного опешивший Роланд.
– Совет?! Какой еще Совет? – удивленно захлопала ресницами фея. – Не–е–е–е! Ни на какой совет я больше не ходок! – быстро проговорила она, покраснела и развернулась, чтобы уйти. – С меня советов на всю оставшуюся жизнь хватит…
– Да подожди ты! – не выдержал Роланд, хватая ее, довольно-таки бесцеремонно, за руку. – Тут дело очень важное – Целестия погибает! – и притопнул ногой.
Лицо пепельноволосой феи исказила гримаса боли, но руки своей она не выдернула. А потом Роланд отправился в обратный путь, а за ним, так и не высвободив руки из его ладони, шла, понурив голову, пепельноволосая фея.
5.
Когда Роланд с пепельноволосой переступил порог Розового Чертога, внутри него уже находилось почти двести фей – самых разных рангов, в беспорядке сидящих не на своих по цвету трибунах. А в центре, на трех престолах – три премудрости и о чем–то тихо переговаривались друг с другом..
– Ну, вот и все в сборе, хвала Создателю! – радостно воскликнул Роланд на весь Зал. – Впрочем, не все, конечно, но это все–таки лучше чем ничего – а то уж до смерти меня напугало это сонное царство! – а потом повернулся к Зверятам – Ну, ни трубы, ни флейты у нас, увы, нет…
– Почему же, Хозяин, а–ав! – гавкнул Щенок, который вместе с Котенком сидели у ног Премудростей, на возвышении. – А флейту–то волшебную ты что, забыл? Подарок Лесной Владычицы Коры? – и Щенок торжественно выудил из плюшевого кармашка на животе простенькую деревянную вещицу – восемь трубочек разного размера, скрепленных вместе.
Роланд удивленно и радостно взглянул на нее и не знал – сердиться ему на Щенка за то, что только сейчас о ней рассказал – или расцеловать его! Конечно же, он узнал это чудное устройство, которое, как он знал из рассказов жены и Зверят, таким чудесным образом помогло им уйти от преследования целого отряда «ЖАЛА», а потом – преодолеть ужасную Пустыню Желаний!
– Ну и почему же ты, плюшевая твоя голова, молчал, что у тебя флейта–то волшебная в карманце, мр–мяу! – мяукнул Котенок, и, сердито сверкнув зелеными огоньками в глазах, дал легонького подзатыльника Щенку. – Вот и доверяй тебе волшебные вещи! Ты, небось, и волшебную палочку – голова твоя садовая! – в костер на растопку кинешь!
– А–ав! – виновато тявкнул Щенок и завилял тоненьким коричневым хвостиком. – Да я и сам забыл про нее! А чем она тут может нам помочь?
– Мр–мяу! Еще и спрашивает! – зашипел Котенок. – Флейта, которая распугала магических животных, которая перепугала призраков Пустыни, которая… Да что с тобой, балбесом, разговаривать, а ну давай ее сюда! – Котенок выхватил своими пушистыми лапками деревянную вещицу. – Ну что, Хозяин, разбудим это сонное царство, а? – и весело подмигнул Роланду хитрющим кошачьим глазом.
– А то! Труби подъем, как войне! – радостно подхватил Роланд и впервые за столь этот странный день от всей души заливисто рассмеялся.
А Котенок, недолго думая, поднес флейту к губам и – что есть силы подул в нее! Конечно, из обычной флейты при такой игре раздался бы отвратительный визгливый звук, но эта флейта была не обычной, а волшебной, а потому даже при неумелой игре она могла издавать прекрасные, поистине чарующие звуки.
Вот и сейчас, стоило только Котенку изо всех сил подуть в нее, как, совершенно неожиданно, из флейты полился необыкновенно чистый и звонкий звук – такой, что и передать на словах невозможно. Звук напоминал нечто среднее между трелями соловья и звоном шумного водопада – звонкий, сочный, кристально чистый, радостный… От этого звука хотелось проснуться, откинуть в сторону теплое одеяло и выбежать на рассвете на лужайку и, радостно рассмеявшись, искупаться в утренней росе! От этого звука хотелось плясать и смеяться, наслаждаться жизнью и дарить счастье другим! От него хотелось петь и рассказывать веселые истории! От него, проще говоря, хотелось ЖИТЬ! – жить как никогда!
Мелодия лилась и лилась, не прекращаясь. Перед мысленным взором Роланда, да и, наверное, не только перед его взором, возник образ яркого, прохладного и бодрящего утра в лесном домишке, который освещает еще нежаркое красноватое предрассветное солнце, а жаворонки и синицы уже запели свои песни рассвету. Но вот окошко домика раскрывается и из него буквально выпархивает Маленькая Фея – тоненькая, золотистая, воздушная, с парой прозрачных крылышек за спиной – и тут же, в воздухе, на изумрудной лужайке, покрытой серебряной росой, начинает весело танцевать, заливаясь мелодичным радостным смехом.
Казалось, само видение, столь внезапно возникшее перед глазами Роланда, ожило. Он готов был поклясться, что не просто слышит ее пение, но даже ощущает бодрящий прохладный утренний ветерок, опьяняющий запах свежей травы и росы.
Роланд открыл глаза и увидел, что кое–что из этого видения действительно стало явью. Ибо все две сотни фей, до этого пребывавшие в полусонном, как пчелы при первых заморозках, состоянии, развалившиеся словно мешки с овощами на трибунах, вдруг встрепенулись, проснулись и… Звонко и радостно рассмеялись – точь–в–точь как та Маленькая Фея, а кое–кто уже взлетел в воздух и закружился в такт мелодии, исполняя танец Маленькой Феи. Но что еще удивительнее – так это то, что сами Премудрости ожили и, взявшись за руки, также взлетели и закружились в радостном хороводе. И даже мрачная доселе пепельноволосая фея, хоть и не пустилась в пляс, но захлопала радостно в ладоши и тоже от души звонко смеялась. И дивный ее голос звучал мелодичней самого тонкого серебряного колокольчика…
Но когда всеобщее веселье достигло своего пика, флейта – уже давно выскользнувшая из лапок Котенка и сама танцевавшая по воздуху – вдруг прекратила играть и послушно опустилась в протянутые лапки своего постоянного хранителя – Щенка, к его несказанной, надо сказать, радости.
Феи перестали танцевать в воздухе и смеяться, но радость не покинул их сердец. Их щечки порозовели, глазки заблестели лукавыми огоньками, волосы развевались золотистым шелком.
Молчание прервала Стелла.
– Да уж, помню–помню эту вещицу, – закивала она своей золотокудрой головкой. – Танец Маленькой Феи… – задумчиво произнесла она, взяв у Щенка деревянную флейту и ласково поглаживая своими длинными тонкими пальчиками янтарно желтое дерево. – Эта флейта древнее, чем этот самый Чертог – приятно увидеть вещицу из такого невыносимо далекого детства! Ее смастерил для меня Азаил, когда я еще была совсем маленькой… Маленькой Феей… Флейта играла тогда мой любимый танец, – глаза Стеллы вновь наполнились слезами. – Он так и назывался, «танец Маленькой Феи». Я ужас, помню, как не любила вставать по утрам, а Азаил настаивал, чтобы я вставала именно на Рассвете. Вот он и придумал тогда эту флейту, чтобы пробуждать меня без слез и капризов… Ну а потом, – после некоторой паузы, радостно вздохнув, сказала Стелла, – флейта пошла по рукам – сначала моим дочерям, потом дочерям их дочерей, дочерям дочерей дочерей… Пока не попала к моей пра–пра–правнучке, Коре… Тогда у нее были еще дивные цвета лунного луча волосы, и звали ее просто Лючиэнь – «Светлячок»… И она танцевала под эту флейту на берегу Хрустального Озера… «Танец Маленькой Феи»… – флейта выпала из расслабленных рук Стеллы, вновь погрузившейся в грезы о былом. Чудесный артефакт едва успел подхватить заботливый Щенок.