– …Ну что ж, – наконец, вернувшись к реальности, чуть ли не пропела звонким голоском Стелла, окидывая взглядом всех присутствующих, в свою очередь не спускавших с нее глаз. – Раз уж мы все тут собрались, тогда начнем Совет. Прошу Ваше Величество сюда – Вы нас собрали – Вам и карты в руки! – все три Премудрости вспорхнули с возвышения, взяли Роланда под руки и посадили на центральное кресло, а сами сели в первый ряд трибун, на свободные места.
Сказать, что Роланд смутился – значит, ничего не сказать – он покраснел как мак и не мог вымолвить ни слова, а потом, немного поерзав на непривычном месте, со смущением встал, торопливо откашлялся в кулак и произнес:
– О, прекрасные поднебесные госпожи, возлюбленные верные дочери Создателя, феи! Не по праву стою я, человек, здесь, на этом священном месте перед вами. Не король я здесь – ибо Верхняя Целестия не подвластна земным королям! – а гость, допущенный по неизъяснимой милости Создателя, в этот Чертог. Но не только гость, но и посланник! Да, я – посланник! – и Роланд вдруг как–то подобрался, приосанился, точь–в–точь как важный посол перед двором государя, поднял с достоинством голову и правую руку, обратив ее к Премудростям.
– Да, я – посланник – я, Роланд 500–й, король Авалонский! Когда–то давным–давно, мой прямой предок, которого мы называем «Роландом Древним», хотя по праву бы ему носить титул «Великий», заключил великой важности Договор об Опеке с вами, расой поднебесных владычиц, попросив вас о помощи в лихую годину бедствий. И вы откликнулись тогда на его зов, и спасли людей от зла и страданий! И этот договор – насколько мне известно – еще в силе и будет действовать еще несколько месяцев. И вот теперь, я, прямой потомок Роланда Древнего, стою здесь, в колыбели рода Поднебесных, в Зале Собраний Розового Чертога, перед лицами, подписавшими этот Договор, чтобы вновь, как и в несчетные века назад, попросить вас исполнить этот договор – и помочь человеческому роду – роду «любимейших творений Создателя», как гласит Писание – в лихую годину – спасти ее от нашествия орд Безликого из проклятого леса!..
Как Роланд умудрился выговорить такую длинную и важную речь – один Создатель знает! Не то что Зверята, а даже все три Премудрости и пепельноволосая фея с удивлением уставились на этого долговязого худощавого человека с детским выражением голубых как небо глаз, смешным длинным «птичьим» носом и тонкими, как у юноши, руками и ногами, которому совершенно не шли такие важные и пафосные речи.
«Чудеса какие–то! – подумала Пепельноволосая. – Да этот мальчишка действительно изменился! И откуда все это у него? Точно и впрямь Роланд Древний восстал из мертвых и явился сюда, чтобы укорить нас в неисполнении нашего долга!»
Когда Роланд закончил свою речь, воцарилась пауза. Все двести фей ждали реакции Премудростей, а Премудрости, внимательно глядя на Роланда, о чем–то думали.
Наконец, молчание прервала Стелла.
– Я думаю, что выражу волю всего Сообщества, когда скажу, что феи не отступятся от своего обещания. Феи придут на помощь своим младшим братьям и сестрам! Феи будут сражаться за людей, как сражались все двадцать пять тысяч лет, с той самой первой встречи с королем Роландом Древним, когда мы спасли его от нашествия тигровидных крыс!
И только она произнесла это, как все присутствовавшие феи взлетели в воздух с радостными криками восторга и бросились прямо в воздухе обнимать и целовать друг друга. В самом деле, наконец–то у них снова есть Премудрость, наконец–то у них снова есть цель и смысл жизни, наконец–то они снова будут единым Сообществом, единым роем разумных пчел вокруг своей королевы! Щенок и Котенок схватились за лапки и запрыгали от радости, а Роланд весело засмеялся и с облегченным вздохом опустился на кресло и блаженно закрыл уставшие глаза.
Не ликовала лишь одна Пепельноволосая Ариэль.
Глава 20. Рыцари Черных Камней.
1.
Темная вода еле слышно плескалась о черные берега, лизала черный приречный песок своими черными влажными язычками. Сухо шелестел камыш, движимый легким ветерком. Ночь стояла безлунная, лишь редкие блистали звезды. Но видящим и в самой глухой темноте русалочьим глазам было все равно – зеленоватые огни то тут, то там вспыхивали над гладью лениво текущей посреди сплошного лиственного лабиринта лесной реки.
Несколько десятков русалок, как утлые лодочки, колыхались на поверхности воды, прячась в зарослях густого ивняка и держась за длинные гибкие ветви, чтобы их не унесло течением. Заметить их посторонним невооруженным глазом практически невозможно – только если иметь чутье как у лесного зверя или воспользоваться магическим «умным» видением. Обнаженные тела полностью погружены в прохладную воду, из воды торчат только их тонкие бледно зеленоватые руки да хорошенькие головки с густой зеленой шевелюрой и узкими деревянными ободками на головах с зеленым камнем. Русалки лежали на воде безмолвно и невидимо, даже для птиц, которые мирно дремали на деревьях, не ощущая ничьего присутствия в округе.
Однако отсутствие звука было обманчивым – русалки вели живую беседу друг с другом на телепатическом уровне, через анализаторы. Впрочем, передавать здесь их беседу бессмысленно: как всегда, даже сидя в засаде, на боевом задании, они продолжали, как обычно, болтать о всяких пустяках и подтрунивать друг над дружкой – такой уж удивительно легкомысленный и веселый народ эти русалки!
Но вот где–то далеко ухнул три раза филин и неслышимая для чувственного уха беседа тут же прекратилась. Русалки напряженно всматривались своими по–кошачьи видящими во тьме глазами, пронизывая темноту, стараясь первыми увидеть того, о ком предупреждал их дозорный. И вскоре их надежды оправдались – с приречного всхолмья стали постепенно, одна за другой, спускаться молчаливые темные фигурки. Разобрать пока ничего было нельзя даже необыкновенно острому зрению русалок, но фигурок собиралось все больше и больше. От общей массы, заметно опередив остальных, оторвалась одна и быстрым шагом подошла к кромке воды.
– Llaed crimmen hashd, Millene – прошептала она.
И тут же одна из русалок вынырнула из укрытия и, еле сдерживая веселый русалочий смех – ее явно жутко забавляла эта игра в конспирацию – также шепотом ответила:
– Llashman ley, Marinnen.
– Хвала Создателю! – облегченно произнесла, хотя и тихим шепотом, Милена на всеобщем языке. – Вы здесь. Я уж боялась… Чую – вокруг неспокойно. Тьма давит на сердце, мысли путаются… Надо поскорее убираться отсюда. Лодки на месте?
– А куда ж им подеваться? Ног–то у них нет! – и русалка, не выдержав, хихикнула.
– Давайте, подвозите по одной. Будем погружать беженцев. У нас мало времени, – мрачно произнесла Милена, явно не разделяя легкомысленного веселья русалки – для нее ответственность за такое количество беззащитных женщин и детей слишком тяжким грузом лежала на сердце – темные фигуры продолжали спускаться и спускаться бесконечной змейкой с приречного всхолмья. Где–то заплакал ребенок, и Милена рванулась быстрее ветра назад, чтобы восстановить так некстати прервавшееся усыпляющее заклинание.