– Главный удар нанесу я лично. Слева от меня поведет людей – Малыш. Справа – Асмунд.
– Оруженосец? – недовольно скорчил гримасу Артур, бывший граф Остхафен (в «Зеленом Братстве» все титулы были упразднены, все были равны). – Мальчишка?
– Да. Он, – бесстрастным, непререкаемым тоном произнес Гастон, пригвоздив взглядом возразившего. – В этом сражении у нас не будет правильного боя. Здесь опыт и тактика нас не спасут. Тут нужно упорство и бесстрашие, фанатичное желание отомстить и грызть глотку врагу. Я бы поставил тебя, брат Артур, ты хороший воин и стратег, но вся твоя семья цела, жива и здорова, а у этого мальчишки нет никого, а его возлюбленная вон на той самой горе. Он будет лететь к горе как выпущенная из лука стрела и грызть глотки как бешеная собака, а только это и даст нам шанс на победу… Впрочем, так уж и быть – будешь у него помощником. Если он погибнет – возглавишь атаку ты.
Еще полчаса ушло на занятие исходных позиций. Часть лучников посадили сзади всадников, для тех, кому мест не хватило – уйма лошадей погибла в этой бешеной скачке! – выдвинули поближе вперед, чтобы меньше было бежать.
– Брат Гастон – но там ведь Завеса Тьмы – неужели мы будем проходить сквозь нее?
– Будем, брат, будем. Пусть все воины оденут маски, пусть потуже затянут плащи и привяжут к запястьям перчатки, пусть каждый наклеит на спину знак Создателя из серебряной фольги – ее будет видно в кромешном мраке – пусть каждый держится впереди стоящего. Оружие держать повыше – оно тоже будет сверкать в темноте. Другой связи у нас не будет. Малыш, Асмунд, братья мои, – ведите людей строго по намеченному курсу, компасы у вас есть. Не откланяйтесь ни на градус – иначе заплутаете в мареве и пропадете. Главная цель – прорваться к Горе. Думаю, там все и закончится…
Последние приказы Гастона были выполнены и кони сорвались в галоп, догоняя уже побежавшую вперед пехоту.
Со стороны могло показаться, что это и не люди вовсе. Без лиц, без фигуры, у коней не видно морд, лишь ярко светящиеся на солнце серебристые наконечники копий и мечей говорили об обратном.
Тьма встретила воинов практически равнодушно. Не было ни одной бесноватой твари, ни одного нападения. Тихо, как в могиле. Ряд за рядом воинов скрывались в липкой тьме, но не растворялись в ней. Серебряные клинки и наконечники копий, серебряные знаки Создателя, наклеенные на зеленых плащах, излучали яркое свечение даже в такой тьме. И хотя все остальное утопало во мраке, разобрать товарищей впереди или сбоку все–таки можно было. Маска, перчатки и плащи из серебристых волокон, серебряная кольчуга защищали от ядовитых ожогов отравленного тумана. Но, несмотря на это, каждый из воинов ощущал, что на него что–то давит – что–то нечеловечески сильное, хищное, злобное и агрессивное. Тьма была живой, разумной, активной. Она стремилась найти любую щель в обороне противника, чтобы навалиться туда всей силой и разрушить ее полностью, растоптать дотла. Каждый из воинов ощущал навалившуюся на него смертную тоску, страх, каждому хотелось бросить оружие, спрятаться, убежать… Но куда? Уже через несколько шагов – все было покрыто сплошной шевелящейся тьмой. Воины чувствовали себя похороненными заживо.
Именно об этом и думал Гастон – пару раз он побывал в свое время в самом сердце Зоны и знал, что это такое! – когда ставил во главе отрядов Малыша и Асмунда. Малыш был предан ему как пес – он никогда не свернет с пути. А Асмунда вело неодолимое желание спасти Милену – такое желание не сломит даже плотоядная Тьма. А поскольку только у них были компасы – самостоятельно свернуть с пути не мог уже никто. Лучше уж идти в пасть преисподней вместе и иметь шанс выжить, чем плутать в черном мареве одному – и погибнуть наверняка!
И все три отряда упрямо вгрызались в кромешную тьму, закрывшись защитными масками, перчатками и плащами с плотно завязанными капюшонами – навстречу неизвестности.
Смотреть вокруг было не менее страшно, чем идти. Хотя видно почти ничего не было, но предметы в диаметре пяти–шести шагов вполне можно было разобрать. Мертвые сухие стволы, сухие ветки, черная шепчущая трава и кусающиеся цветы – благо, они не прокусывали защитную ткань плащей и лошадиных попон. Множество изуродованных тел тварей, а также животных и птиц – они шли буквально по трупам!
Цветы и трава что–то шептали, но в ушах у воинов и у коней предусмотрительно были вставлены затычки – не дай Создатель разобрать мертвящий шепот из этих ядовитых уст! О последствиях такого шага Гастон не говорил, но никто его и не спрашивал.
Время во чреве этого черного чудовища текло непонятным образом. Казалось, идут они сквозь эту могилу уже вечность, но определить точнее никто не мог – солнца видно не было. Но все три отряда упорно шли вперед, не смотря ни на что.
8.
Кора со слезами на глазах смотрела, как погибает Ее Лес – с такой любовью выращенный и хранимый ею на протяжении бессчетных тысячелетий. Многие из этих превращающихся в бездушные сухие палки деревьев она знала лично, как и становящиеся зловонными лужами волшебные целебные источники – источники вечного здоровья и красоты лесных обитательниц. Тьма беспощадно пожирала все, до конца – до листочка, до веточки, до травинки. И вот уже один из черных языков – особенно длинный и особенно быстро продвигавшийся вперед, шедший с юго–запада, – вышел вплотную к Лысой Горе – величайшей святыне древесного царства. Кора уже невооруженным глазом видела, как маленькие – если смотреть с вершины горы – твари – несколько десятков зверолюдов с головами волков, вепрей, козлов и змей, две шестилапые медведеобразные гориллы – с диким визгом перепрыгнули через пересохшие деревья – защитники, подбежали к подошве горы и вперили свои отвратительные безглазые черные глазницы на ее вершину. Коре даже показалось, что они искали именно Ее…
Во всяком случае, увидев, чего им хотелось, они яростно завыли, заблеяли, захрюкали, зашипели – и опять как одержимые бросились наверх, карабкаясь по довольно крутому склону. Впрочем, это делать им было не так сложно, поскольку и на ногах и на руках – если ЭТО вообще можно было назвать руками и ногами – у них имелись длинные когти, которыми они, как крючьями, вгрызались в каменистую почву и ловко, словно чудовищные насекомые, карабкались вверх.
Но защитники Горы тоже не дремали.
Первая же особенно нахальная морда, преодолевшая Первый Круг – ибо путники на Лысую гору поднимались по тропинкам, которые опоясывали гору кругами – получила камнем в морду, выпущенным из пращи мохнатым мужем какой–то ночной охотницы. А вслед за ней засвистели другие камни, а дальше полетели черные стрелы из охотничьих луков, охотничьи дротики. За одним последовал другой, третий, четвертый… И вот уже на них обрушился настоящий дождь камней, проламывавших черепа, стрел и дротиков, протыкавших насквозь из грудные клетки, шеи и брюха. И вот уже один за другим десятки дрожащих в предсмертной агонии и рычащих и визжащих от боли тварей, истекающих черной кровью, полетели вниз. И сверху раздался торжествующих хохот спрятавшихся в пещерах и за валунами, а также за редкими на горе соснами невидимых защитников. Первая волна вторжения была отбита без потерь…
Но твари быстро учились, и вторая волна оказалась гораздо более серьезной угрозой.
Во–первых, твари теперь полезли сразу с нескольких сторон – еще и с юга и с запада. Во–вторых, к сухопутным тварям на помощь пришел целый рой женообразных, с огромными когтистыми кожаными как у исполинских летучих мышей крыльями, гарпий и горгулий, от одного вида которых начинали шевелиться волосы на голове. Белые как мел лица, черные провалы вместо глаз, лысые черепа с черными проплешинами, длиннющие кинжалы – клыки, изуродованное белесое как у мертвеца тело, длинные когти на руках размером с локоть… Эти твари с воздуха атаковали стрелков и им пришлось туго. Твари оказались настолько сильны, что одна особь могла схватить коренастого, упитанного и мускулистого волосатого мужика и швырнуть его как мальчишка тряпичный мяч в воздух, так что несчастный, падая на землю, разбивался насмерть. Но еще хуже, если она вонзала свои когти ему в горло и начинала лакомиться фонтанами крови, бьющими из разрезанной глотки… Мужики стали стрелять и в них, но это ослабило их огонь по мужикообразным тварям и те с новыми силами полезли вверх, отвоевывая все новые и новые участки Горы.