А за ними сплошной стеной наступала Тьма, осваивая, то есть умерщвляя, все новые пространства. И вот уже подошва Горы совершенно исчезла из вида. Казалось, Гора как айсберг плывет в безбрежном океане тьмы – неизвестно куда и неизвестно зачем. А из океана тьмы выползали все новые и новые кошмарные обитатели.
Наконец, немногие выжившие от чудовищной волны Отката сестры кое–как собрали, под руководством Коры и Милены, новый, уже значительно поредевший магический круг. У кого голова была перевязана оторванным от одежды лоскутом, у кого от самой одежды остались лоскуты, но ночные охотницы готовы были поддержать своих отчаянно защищавших последний рубеж обороны косматых мужей.
– Так, сестры! – прокричала Кора. – Выдумывать ничего серьезного не будем. Некогда. Камней у нас тут навалом. Тысячелетия они у нас тут служили украшением наших ночных мистерий – пусть же теперь послужат надгробьями нашим врагам – тем более, что камни это не обычные, а волшебные – может, от них толку будет больше, чем от стрел наших мужчин!
А потом Кора соединила свое сознание с сознанием других сестер и, прежде всего с Миленой, и работа пошла.
Кора мысленно тянулась то к одной гипсово бледной каменной глыбе, то к другой, а потом мысленно же велела им подниматься в воздух и взглядом перемещала на нужное расстояние, а потом – пускала их вниз. Потом уже и Милена стала проделывать ту же операцию, беря часть Силы Черных Камней на себя.
И вот – тяжелейшие исполинские глыбы бывшего Храма Луны летели вниз, словно выпущенные чудовищной метательной машиной снаряды, с грохотом срывая сразу по пять–шесть десятков одержимых тварей со склонов и еще столько же давя, когда скатывались вниз по склонам. Такие махины разбивали вдребезги даже гигантские туши медведеобразных горилл!
Но самое интересное было другое. Камни и впрямь оказались непростыми! Как только глыбы лунного мрамора попадали в зону Завесы Тьмы, которой было окутано уже едва не четверть горы, так что и подошвы ее уже не было видно, они ярко вспыхивали в ней и горели словно звезды посреди кромешной тьмы, словно огни маяков в ночном океане! И те круги света, которые они таким образом создавали – тьма не могла объять! И от этого света исчадия тьмы отшатывались с видимым ужасом и отвращением.
Кора с беспокойством бросила взгляд на стремительно уменьшающуюся груду развалин Храма: «Надо оставить напоследок хоть немножко… Может, это послужит нам последним укрытием, до того как я прикажу Камням самоуничтожиться и оставить здесь воронку диаметром эдак миль в двести. Но это в крайнем уже случае… В САМОМ крайнем…»
А пока твари, неся колоссальные потери – сотни и сотни их изуродованных, рычащих, визжащих, с чудовищными ранами тел, скатывались со склона Горы – продолжали, пусть уже и медленнее, но все же с завидным упорством отвоевывать драгоценные круги. Вдобавок женообразные горгульи и гарпии, увидев, откуда идет подлинная угроза, почти в полном составе, словно рой разозленных черных шершней, полетели к вершине Горы. Кора спешно поставила щит и твари лишь бессильно щелкали своими клыками – ножами и когтями, упершись в невидимую стену, словно мухи о стекло, но на поддержку щита, который таранили с одержимостью безумных сотни и сотни крылатых бестий, уходили драгоценные силы. А потому камни стали подниматься в воздух медленнее и обрушиваться на головы наступающих – реже – и торжествующие орды монстров радостно взвыли и, ободренные, полезли карабкаться по склонам Горы с удвоенной силой. А лохматые мужья ночных охотниц, израсходовав уже почти все стрелы и дротики, медленно поднимались наверх, чтобы на самой вершине дать последний – уже рукопашный – бой за своих черноволосых и смуглых жен, матерей и дочерей.
9.
Даже Гастон удивился, когда на протяжении многих миль, казалось, полностью вымершего леса, они не встретили совершенно никакого сопротивления. По всем расчетам они должны были уже давным–давно добраться до Лысой Горы и сразиться с осаждавшими ее тварями, но… Гастон уже в сотый раз посмотрел на компас – нет, все верно, стрелка показывает четкое направление на север, как всегда, а ему надо на северо–восток, все верно. Но – где же Гора, где же твари? С кем, собственно, сражаться?!
«Проклятье!» – в сердцах мысленно выругался Гастон, внешне, впрочем, не подавая вида – не хватало еще, чтобы его люди подумали, что он – их Вождь, неизменно приводивший их доселе к победе – сбился с пути!
«Как там в Писании? «Слепой слепого заведет в яму». Надеюсь, это написано не про нас, – тут же пресек панический настрой Гастон. – Неужели Завеса разрушительно действует не только на тело и душу, но и на магические способности? Проверить этого я раньше не мог… Да, то что Зона постепенно отравляет тело и помутняет разум – это рыцари Авалона узнали на опыте давно, а вот магия… Они ведь никогда ею не владели… До меня… Впрочем, само по себе предположение, что Тьма глушит и магию – это вполне и вполне вероятно. Иначе бы феи давным–давно справились с нашествием своими силами, да и Ночная Королева тоже… Мурина меня подери! Ну почему я подумал об этом только сейчас! Завел людей в болото и только сейчас понимаю, что сам не знаю из него выхода!»
Гастон прикусил губу, но смолчал. «Спокойно! Спокойно! – сам себе мысленно сказал Гастон. – Главное – мы еще живы, да и потом – если на небе все–таки есть Создатель, если Создатель – не выдумка фей для упрочения своей власти над людьми – то Он просто не может нас вот так вот бросить здесь, в этом темном болоте, не может!»
И только Гастон подумал так, как сквозь плотную, почти непроницаемую, живую, шевелящуюся, что–то мертвяще шепчущую Завесу Тьмы показался какой–то яркий свет – как если бы где–то в кромешной тьме с неба упала звезда, но размером с небольшое дерево и притом светящееся не тусклым звездным, а ярким лунным светом. Но вот за одним падающим светящимся предметом стали падать другие.
Воины, следовавшие за ним, как по команде повернулись и тоже, как зачарованные дети на новогодний праздник смотрят на фейерверк, удивленно уставились на это зрелище: посреди почти кромешной тьмы – ярко светящиеся искры, словно новогодние ракеты, падающие куда–то вниз, за кромками тысяч и тысяч мертвецеруких деревьев.
«Что бы это ни было, – подумал Гастон, – а я даже и не представляю, ЧТО это могло бы быть – это знак! Не знаю, свыше он или нет, но ничего другого у меня пока нет».
И Гастон поскакал в совершенно противоположном направлении, прямо на падающие «светильники», высоко воздев свое копье с серебряным наконечником – и все остальные воины поскакали за ним вслед. На волшебный компас Гастон больше не смотрел.
Гастон скакал как мог быстро – он знал, он чувствовал – уже по этим многим милям мертвого пространства – что положение у Коры очень плохое. Возможно, бой идет уже на самых склонах Горы! Гастон старался не думать о том, что бой мог уже вполне и закончится и он явится прямиком на пир победителей…
«Светильники» стали падать заметно реже, но зато они были уже размером не с небольшое дерево, а сначала с двухэтажный, а потом и трех– и четырехэтажные дома. И даже больше. Теперь можно было увидеть их формы – и формы у них были – правильные: кубические, прямоугольные, округлые… Это не были бесформенные порождения дикой природы. Эти «светильники» явно несли на себе печать искусственного происхождения. А вскоре у Гастона появилась возможность посмотреть их поближе.
Один из них вдруг ухнул всего ничего впереди, переломав сразу три десятка сухих хрупких деревьев и «вырыл» себе воронку в полчеловеческого роста. Гастон соскочил с коня, подбежал к воронке и посмотрел на «светильник» – им оказался просто очень большой кусок какого–то строения – Гастон различал следы искусной резьбы на камне и неизвестные символы.
«Ничего себе у них баллисты такие глыбы швырять! Ба! Да мы уже близко к месту сражения, если и до нас долетело! Ух, как бы и мы не попали под огонь! Впрочем, сидеть некогда, они – живы и отстреливаются, а это – главное!»
Гастон стремительно вскочил на коня и призывно махнул серебристым острием копья – и вся колонна двинулась за своим вождем в черную неизвестность.
А вскоре догадка Гастона подтвердилась – впереди он увидел спины неистово несущихся вперед самых разнообразных тварей. Самое удивительное, что они даже не обратили на приближение Гастона и его войска внимания – они как одержимые неслись вперед, влекомые чей–то беспощадной и могущественной волей. Гастону оставалось только опустить длинное кавалерийское копье в боевое положение и дать коню шпор. И тысяча всадников за ним сделала то же самое, а две тысячи пехотинцев обнажили свои мечи. И молча, с плотно закрытым масками ртами и наглухо закрытыми затычками ушами, воины атаковали беззащитные спины тварей.