«Ну почему, ну почему же, – думал в сердцах он, скрипя зубами от досады, – ну почему же не изобретут там, «наверху», машины, которые будут сами ходить за нас, а мы просто будем сидеть и кнопочки нажимать! Ведь изобрели же големов, аватаров – почему их не послать ходить по этим муравьиным ходам!?»
Эта мысль приходила ему неоднократно, но каждый раз он вынужден был ее отправлять куда подальше. Мерлин был не просто карликом, он был одним из лучших тоннелепроходчиков и что–что – а технологию он знал хорошо. Никогда, никогда ни один голем или аватар, никакая искусственная машина не заменит необыкновенно острое чутье карлика – прирожденного обитателя подземелий, с молоком матери впитавшего в себе «тонкое ощущение» происходящего в толще пород. Именно благодаря этому «ощущению», похожему на «интуицию» фей, карликам удавалось находить рудные и алмазные жилы, нефтяные озера, залежи горного хрусталя и пласты каменного угля – все их карличье богатство. Среди карликов даже ходила присказка, что хотя у каждого из них есть своя мать, но настоящей, в подлинном смысле слова, матерью карлика является сама Мать Сыра – Земля, все то подпочвенное царство, которое, словно женское чрево, выносило и выкормило своих верных детей – неутомимых тружеников и изобретателей, расу бирдингов, которых только по большому невежеству надземные жители прозвали уничижительно – снисходительно «карликами». Согласно древним легендам, сами бирдинги когда–то, в незапамятные времена, когда Целестия была еще не обитаема, самостоятельно вылупились из каменных яиц и когда выскочки – люди бегали по лесам и болотам в звериных шкурах, они уже строили свои невиданные никем из «громадин» великолепные города из горного хрусталя, с канализацией и центральным отоплением, золотыми деревьями и дорожками из разноцветного кирпича.
Так оно было или не так, карлик Мерлин сказать определенно не мог – он был тоннелепроходчик по специальности – тот, кто прорубает новые тоннели, строит рельсовые дороги и налаживает освещение и вентиляцию в них –, а не историк или, еще того почище, мифограф, протирающий штаны в Хрустальных Чертогах. Им, наверное, все доподлинно известно, и что было До Эры Порядка и Процветания, ставшей для их города – Унтервальда – воистину Эрой Процветания, поскольку неизвестно откуда на них посыпался золотой дождь, и что было До создания Пути…
Мерлин, если честно, никогда этим не интересовался. Даже в Школе он спал на уроках по истории, за что ему перепадало – в школах карликов практиковали и розги, и стояние на горохе, и прочие изуверства над учениками. Он знал одно. «Путь» – и его обслуживание – это источник процветания Унтервальда, источник его могущества и несомненной гегемонии среди всех многочисленных подземных республик Лиги Подземных Рудокопов – великого Сообщества бирдингов под почвой Нижней Целестии. Остальные города всегда им завидовали и не скрывали этого. Еще бы! Все заказы, щедро оплачиваемые из казны Их Премудрости, проходили только через них. Другие карлики бьются в поисках новых золотых или алмазных жил, а Унтервальду это вообще не надо – золото и так льется к ним щедрой рекой, в уже готовых полновесных золотых дукатах. За что – каждому гражданину Унтервальда известно – за Путь. А почему – это никого и не интересует, и в первую очередь – самого тоннелепроходчика Мерлина. Нужен белобрысым Путь – значит, нужен, платят за него – значит, платят. А больше ничего знать не нужно, да и не хочется.
Правда, остается одна проблема – эти невероятно скучные обходы. Хотя и здесь есть свой плюс. Каждый клан заступает на свой пост раз в неделю, а внутри клана – своя жеребьевка. В среднем, в обход, на вахту, заступать приходится не раньше, чем раз в месяц, а так – занимайся своими делами, но рано или поздно проторчать сутки в этой черной дыре, умирая от ничегонеделания, придется, тем более, что для внешнего обхода недавно запретили брать напарников – чтоб не трындели все сутки о том о сем друг с другом, не играли в кости да в карты – а зорко следили бы каждый за своим участком. От скуки волей–неволей следить будешь…
– Агххххххх!. – карлик Мерлин протяжно зевнул и оглянулся.
Яркий фонарик на его желтого цвета металлической каске выхватил из кромешной темноты Внешнего Кольца несколько случайных кусочков породы. Однако Мерлин сразу же узнал, где он сейчас стоит. Весь путь до этого момента фонарик освещал кирпичные стены тоннеля, а тут – хаотичное нагромождение самых разных элементов – щебня, камня, земли, железных балок, песка и все – залитое чем–то серым. Мерлин сразу узнал, что он находится у того места, где Путь лет десять назад был взорван по приказу Совета Мудрых и залит бетоном. Прочнейшим бетоном. Даже стальные буры «кротов» такой не возьмут, разве что алмазными бурами, да и то – бурить придется полгода, не меньше!
Мерлин с удовольствием постукал кулачком в кожаной перчатке по куску породы. Он сам принимал тогда участие во взрывных работах и в заливке. Все сделано как надо.
«Мы – не громадины – тунеядцы, – самодовольно подумал Мерлин, – все делаем так, что комар носу не подточит, все на совесть!»
Но стоило только Мерлину убрать кулачок с породы, как он почувствовал какое–то дрожание. Словно где–то далеко–далеко взрывали породу, делая очередной тоннель, да так, что волна от взрыва доходит и до сюда. Земля под кожаными с металлической подковкой сапогами Мерлина затряслась, сверху посыпались камешки, звонко ударяясь о металлическую каску. Мерлин не удержался и упал прямо на свой толстый зад, голова у него закружилась.
«Странно, – недоуменно потирая ушибленное заднее место, подумал он. – С чего бы это, а? У нас же нет здесь добычи ископаемых и в сотне миль вокруг! Как могут взрывать, а?»
Тряска вроде бы прекратилась. Мерлин на всякий случай достал из чехла на спине электрошокер и нажал красную кнопку. По металлическому пруту высотой почти в полкарличьего роста с треском пробежали сине зеленые искры. Мерлин переключил электрошок на максимальный удар – такой удар убьет и подземную жужелицу! И – замер, напряженно вслушиваясь.
Тряска возобновилась, но уже не так сильно. Стоять было можно и камешки больше не сыпались сверху, однако, прислонив свое мохнатое остренькое ухо к породе, Мерлин услышал, что где–то там, далеко, в толще породы что–то стучит.
«Проклятье! Неужели правду говорят, что там, у конца Пути, стряслось что–то страшное и потому Путь замуровали, а? Но если там что–то произошло, то как оно может прорваться сюда? Вулканов тут нету, других бирдингов тоже, подземных рек тоже, диких жужелиц и огненных червей – тоже, да и не пробьют они такую толщу! Тут же две мили сплошной бетонной пробки!»
Впрочем, словно в ответ на невысказанный вопрос, толчки возобновились с еще большей силой, и Мерлин опять не удержался, покатившись прямо на землю. На этот раз он, отбросив в сторону пока бесполезный электрошокер, достал из левого кармана кожаного форменного комбинезона со знаком Лиги – молотом и киркой над наковальней – «эрометр» и нажал на красную кнопку пуска. Прибор, напоминавший с виду черный металлический пенал с диском из молочно белого горного хрусталя в центре, тут же, взвизгнув, засветился. Точнее, засветился сам молочно белый диск. Проступившие на нем темно синие деления и темно красная стрелка заставили густые кустистые брови Мерлина поползти вверх. Стрелка дико заплясала по всей окружности, словно от удивления и ужаса не зная, на какое деление ей стоит показывать, а потом, несколько раз описав круги, остановилась на предельном значении – 50 000 эр – и замерла.
«Пещерный дэв меня подери! – выдохнул про себя Мерлин, судорожно сглатывая слюну. – Что бы это ни было, но это… это… это…»
Тут очередной удар опрокинул Мерлина с ног и приличного размера камушек больно ударил его по ноге – благо, кожа сапог толстая, хромовая.
«ЭТО приближается СЮДА!» – дошло, наконец, до Мерлина, когда даже до его ушей достиг дикий рев. Словно где–то в глубине прорвался бешеный подземный поток, раздвигающий тонны подземной породы своими холодными и могучими руками.
И тогда Мерлин, наконец, побежал – побежал изо всех своих необыкновенно выносливых карличьих ног, бросив к муринам и «эрометр», и электрошокер. Только он добежал до конца этого тоннеля и свернул в другой, как где–то сзади раздался невероятной силы взрыв и потоки черной, как подземный мрак, бурлящей жидкости рекой потекли дальше по тоннелю.