Наконец, тоска стала такой, что он не мог ни есть, ни спать. В лес он не ходил, с русалками больше не плавал, даже почти ничего не ел. Фея пыталась запустить свои обычные уловки с розовой пищей – но помогало ненадолго – на час, на два. Принц сильно тосковал без детей, а увидеть их раз в год на две недели было, конечно же, совершенно недостаточно.
– Хозяйка, мр–р–р–р–мяу, эдак наш Хозяин–то помрет с тоски! Почти не ест, не гуляет, не спит…
– Вижу, Котенок, вижу. Тоскует без детишек–то, уж не знаю, что и поделать, – горестно всплеснув руками, вздохнула Фея.
– Ну как что, мр–р–р–р–мяу, – хитро сверкнув зелеными глазками, посмотрел на нее Котенок. – Одних детишек отправили учиться, пора и за нового приниматься…
Фея покраснела до корней волос и присела на краешек стула. Действительно, как ей эта мысль не пришла в голову раньше! Зачем придумывать всякие уловки с соком, если есть гораздо более естественный способ утолить тоску по разлуке с детьми – и для Принца, и для нее самой.
Сказано – сделано, тем более, что дело это, как говорится, нехитрое.
– Эй, Принц, При–и–и–инц! Ну что ты тут сидишь уже целый день, а?
Молчание.
– Из реки наши детишки, наверное, не выплывут, не так ли?
Молчание.
– Все, слушай, ночь уже, поздно, пойдем спать. Пойдем–пойдем! Ну не на земле же будешь… Давай, давай, подымайся!
Фея решительно взяла Принца за руку и потащила домой едва не силой – не обошлось здесь, конечно же, без магии.
А через определенное природой время в семействе Принца и Феи произошло прибавление. Родилась – ДВОЙНЯ! – мальчик и девочка сразу.
Тут уж все Сообщество стало на уши. Такого случая даже Их Премудрость не помнила – за все бесчисленные тысячелетия Эры Порядка и Процветания.
Обычно феи не могли рожать больше двух детей, третий ребенок был большим риском, на который отваживались немногие, но уж после третьего все феи в обязательно порядке проходили обязательную стерилизацию, чтобы случайная беременность не унесла на тот свет драгоценного члена Сообщества – четвертые роды приводили к полному истощению организма феи с летальным исходом. А потому феи всегда имели самое большее троих детей, не больше. Двойни не рождались ни у кого и никогда, только Триединая Премудрость помнила один – единственный такой случай, на самой заре истории Сообщества.
А потому это поистине чудесное событие ошарашило все Поднебесье, а особенно – саму Премудрость и Перворожденных. Все понимали, что такое чудо произошло явно не случайно, а скромная Хранительница Предела №3 стала первой в истории феей за многие тысячелетия, которая родила в сумме четверых детей, да притом двух мальчиков (редко какая фея могла похвастаться и одним)!
Событие это было такой важности, что роды проходили на Острове Фей под бдительным присмотром Их Премудрости. Фея родила двойню совершенно безболезненно и быстро и даже почти не болела после родов, как обычно это случается у фей, что еще раз удивило всех. А потом, на торжествах, Их Премудрость даже наградила Фею почетной, специально придуманной по этому поводу наградой «мать – героиня», и взяла воспитание детей под свой личный контроль – ведь такое чудо никак не могло произойти случайно!
Но самое главное было даже не в этом. Впервые за многие тысячелетия истории Сообщества мальчик у феи родился – крылатым и умственно полноценным!
Принц был на седьмом небе от счастья!
Однако это совсем не значило, что он забыл о своих старших детях. Нет, он скучал и тосковал. Иногда часами мог смотреть на их портреты, читать их детские каракули, рассматривать игрушки. Просто тоска уже не была такой смертельной, как раньше. Вид маленьких розовых комочков, протягивающих к нему свои крошечные розовые кулачки и разевающие беззубые еще ротики, быстро вернул ему вкус к жизни.
Но сейчас, когда до встречи со старшими детьми, которых Принц не видел уже почти год, оставалось несколько часов, он не находил себе места.
– Дорогой, ну ты собираешься спать или нет, а?! Не ходи как маятник! Слышишь?
Фея только что вышла из бани и оделась в ночную рубашку, готовясь ко сну. Сейчас она специальным заклинанием вызвала теплый ветерок, который просушивал ее мокрые волосы. Принц действительно как маятник ходил туда–сюда по комнате и в нетерпении отвратительно хрустел костяшками пальцев.
– Принц!? Я что – стене говорю, а?!
– Да, да, дорогая, прости, просто не знаю уж, как я засну, если моя голова так и кипит. Представить только, ведь завтра я, наконец, увижу моих драгоценных крошек! Ну как я могу заснуть – сама подумай! – Принц остановился и посмотрел на Фею – постепенно его взгляд утратил выражение лихорадочного возбуждения, красота любимой жены полностью вытеснила из его сознания тревогу.
Она была поистине прекрасна в своей серебристой полупрозрачной шелковой ночной рубашке, с распущенными пушистыми от действия теплого воздуха золотистыми волосами, мягко светящимися в вечерней полутьме.
Но особенно Принца восхищало в ней мужество и твердость характера. Истинная фея, истинный член Сообщества! Ведь Принц знал, что его любимая жена не меньше его самого нервничает и жаждет встречи с детьми. Но при этом ей удается так мастерски не обнаруживать перед мужем этой слабости и с самым невозмутимым видом продолжать, как ни в чем не бывало, сушить волосы, как будто вообще ничего не происходит.
Фея заметила на себе восхищенный взгляд Принца и почувствовала глубокое внутреннее удовлетворение – она обожала, когда он смотрел на нее так. А потом мысленно прекратила действие заклинания и, хитро прищурившись, ласково промурлыкала:
– Ну–у–у–у, спать вовсе и не обязательно. Если ты не можешь заснуть, можно найти и другие, более интересные занятия… – с этими словами Фея, мягко жужжа крыльями, подлетела к Принцу и обняла его. Принца ощутил легкий и нежный аромат только что распустившихся роз, и от него тут же закружилась голова, словно он залпом осушил стакан крепкого вина. «Розовое настроение» опять ударило в голову, и он почувствовал, что уже не может стоять на ногах.
– Да, пожалуй, – глухо прошептал Принц. – Пожалуй, ты действительно, как всегда, права…
4.
Когда родительские воздушные шары причалили, наконец, к посадочной площадке Школьного Острова, все послушники и послушницы уже с нетерпением стояли у самой ограды.
Школьный Остров был одном из крупнейших островов Архипелага и располагался совсем недалеко от Острова фей. В ясную погоду с его крайней восточной части можно было увидеть даже Зал Собраний.
«Можно было» – если бы у послушников и послушниц было для этого время. Но все–таки из–за близости обоих островов друг к другу (весьма неслучайной, конечно же), считалось, что учеба в Школе проходит практически на Острове фей, хотя это было и не совсем так.
Школы для мальчиков и девочек располагались на противоположных концах Острова, и архитектура зданий обоих была совершенной одинаковой. Мужская и женская части Острова разделялись непроницаемыми стенами из розового органического стекла, через которые невозможно было увидеть, что происходит на противоположной стороне. Правда, стену можно было перелететь, но таких случаев в многотысячелетней истории Школьного Острова никогда не было – дисциплина для Поднебесных – это не просто плод воспитания, это часть их природы. Ни одной юной фее даже в голову не придет такая, возможно, естественная для человека мысль. А пажи физически не могли этого сделать, даже если бы сильно захотели – у них ведь вообще нет крыльев, а боевой магии, к разряду которой относится левитация, их не обучают.
Между стенами – одной с женской, другой с мужской стороны – располагалась нейтральная территория – специально для родительских дней, а также для прогулок Обрученных – фей и пажей выпускного класса, которые по жребию предназначались друг другу в супруги. Эта нейтральная территория представляла собой большую лужайку, миль в десять в диаметре, с уютными рощицами, беседками, мягкими лавочками из пористого розового материала. Прямо посередине было вырыто искусственное розовое озеро, точь–в–точь как на Острове фей, только намного меньших размеров, вода которого была всегда теплой, как парное молоко, и от купания в котором всегда улучшалось настроение. В озере плавали ручные розовые карликовые бегемоты, в рощицах вечно трещали без умолку говорящие попугаи и мартышки, а лужайка была усыпана никогда не увядающими цветами.