В южной части нейтральной полосы располагалась посадочная площадка, куда пришвартовывались пассажирские воздушные шары, привозившие родителей. Конечно, феи–мамы могли бы спокойно прилететь сюда и без всяких шаров, но ведь папы–то крыльев не имели, а потому приходилось прибегать к таким не слишком удобным средствам передвижения.
Когда шар, в котором сидели Принц, Фея и Зверята, пришвартовался к посадочной площадке, Принц выскочил из корзины первый. Однако это ему никак не помогло поскорее увидеть своих возлюбленных чад. Пришлось еще дожидаться, пока выгрузятся все родители, пока откроются невидимые дверцы в розовых стенах и драгоценные отпрыски организованным строем не выйдут к строго размеченным по номерам площадкам. Номер площадки был заранее сообщен каждому послушнику/послушнице и их родителям. А потому – никакой давки, никакой толчеи, никаких забытых или потерявшихся дочурок и сынуль, никаких криков, никаких… В общем, все как и водится у расы Поднебесных – совершенная предсказуемость и совершенный порядок.
Фея, Принц и Зверята спокойным шагом двинулись по направлению к их площадке – площадке № 0–25, а там их уже ждали их ненаглядные – счастливые, улыбающиеся, довольные.
Милена – в нарядном розовом платье, с расписанными золотистыми нитями узорами в виде зайчат (вне Школы разрешалась личная одежда, которую феи шили сами на уроках рукоделия) и Алоис в голубом костюме, украшенном аппликациями веселых крокодильчиков в шляпах и в шелковых шарфах, которые водились только на Острове фей. Оба высокие, стройные, красивые.
«Совсем взрослые!» – с умилением подумал про себя Принц и глаза его наполнились слезами.
Оба голубоглазые, у обоих золотистые волосы, бело розовая, пышущая здоровьем кожа, белоснежные зубы.
«Кровь с молоком! Все – в Фею», – подумал Принц, и что–то неприятное кольнуло его в сердце – ни одной его черты детям не передалось. Казалось, гены членов Сообщества безоговорочно подавляли человеческие, не терпя никакой конкуренции. Может, поэтому Алоис заметно уступал по своим интеллектуальным способностям даже Принцу?
Принц не выдержал и побежал навстречу детям, тогда как Фея не прибавила шаг, демонстрируя достойное члена Сообщества самообладание. А потом дети бросились на шею матери, расцеловали и вдоволь потискали Зверят. И вот уже дружная семья идет по дорожке, усыпанной розовым песком, прямо на берег озера, к маленькой рощице из молодых сосенок, недавно посаженных выпускницами Школы. Там располагалась закрепленная за ними розовая беседка с мягкими скамейками, где они и намеревались присесть.
– Ну как у тебя дела, сынок, как успехи? – затаив дыхание, дрожащим голосом спросил Принц, сев на розовую скамейку в беседке и приглашая сына сесть рядом с собой. Он всегда боялся, что его сына когда–нибудь да отчислят – уж очень он отставал в развитии даже от своих сверстников. При поступлении в Школу совсем не умел читать (в семь лет!), и это в то время, когда его младшая сестра уже вовсю писала стихи!
Алоис – высокий, стройный, красивый, прекрасно сложенный юноша с вьющимися золотистыми волосами – покраснел:
– Ой, пап, давай не будем про учебу, а то меня итак от нее тошнит!
– В самом деле, ну что ты пристал к малышу, будто и поговорить больше не о чем! – строго посмотрела на мужа Фея. – Бедняжечка ты мой! Ну, ничего… Вот приедете к нам с сестренкой на целый месяц – будешь отдыхать. Будешь с папкой по лесу гулять, плавать сколько угодно… Правда, дорогой? – сделала Фея «страшные глаза» Принцу, так что тот потупил взор.
Эта история повторялась каждые каникулы. Принц, правда, пытался украдкой учить «сынулю», но тот неизменно жаловался «мамочке» и все попытки Принца беспощадно пресекались. Зато когда дело доходило до прогулок и походов… Тут уж «сынуля» был первый любитель – из леса или реки его не вытащишь и арканом!
– Да, конечно, просто хотелось бы, чтобы мой сын тоже хоть что–нибудь умел делать, а не только гулять по лесу! – возмутился Принц.
– Так, дорогой, давай обсудим это дома. Мы детей не видели не знаю сколько, а ты тут скандал устраиваешь! Лучше посмотри, какой наш сыночка стал большой уже – ну прям завидный жених, а то все «малышок» да «малышок», а тут за год вымахал! Ух! – в глазах Феи промелькнула гордость, и она ласково потрепала сына по густой золотистой шевелюре.
– Да, мам, нас в этом году каждый день поили какими–то вкусными коктейлями, и мы все так подросли. У нас же скоро уже выпуск…
– А у вас уже проводили жеребьевку?
– Ну да, как раз после экзаменов и проводили.
– И кто тебе досталась, еще не знаешь?
– Пока нет. У выпускниц последний год самый трудный, ты же знаешь, мам, так что увижу ее только после каникул. Будет вечер, вот здесь, на лужайке, танцы, иллюзии…
– Вот видишь, Принц, – торжествующе, с нескрываемыми нотками материнской гордости в голосе сказала Фея, обняв и поцеловав своего ненаглядного, – наш сын уже без пяти минут жених, а ты – учеба, учеба… Да зачем ему учеба–то?! Женится, детишки пойдут, жену будет любить… Он же не фея, воевать ему не надо.
– Мр–р–р–р–мяу, ты как всегда права, Хозяйка! – вставил свое веское слово усатый подхалим Котенок, пригревшийся на коленях у Милены. – Осленок мне тут сказал, что скоро вообще все книжки для мужей фей будут делать без букв. Одни движущиеся картинки и звуки – и все! Так что и наш юный хозяин не пострадает!
– А–а–ав! Точно говорит Котенок! – поддакнул Щенок, сидевший у ног Алоиса, положив свою морду ему на колени – он так по нему соскучился! – А жена его все равно любить будет – хоть грамотного, хоть нет, а–ав! Я вот читать не умею, а разве я страдаю от этого? А–ав!
Только Осленок печально посмотрел на все это сквозь стекла своих круглых старушечьих очков и многозначительно промолчал. Но даже и без Осленка общественное мнение было явно не на стороне Принца, а «сынуля», напротив, ликовал.
«Поскорей бы уж жениться и жить как хочется! Ходить, куда хочешь, делать, что хочешь, без книг, без нотаций, без учителей… Вот это жизнь! – и с завистью посмотрел Алоис на своего любимого папку. – Вот и мне бы такую жену как мамочка! Не жизнь, а сказка сплошная…» – и мечтательно закрыл свои красивые большие точь–в–точь как у мамочки глаза.
Принц был явно сконфужен, но выступать против всех не стал. Но чтобы как–то сгладить неловкое положение, повернулся в другую сторону, к дочери, и только сейчас заметил, что та молчит и за все время беседы не проронила ни слова.
– Эй, Милочка, золотце мое, а ты что молчишь? Не рада что ли родителям? Ну что с тобой, пчелка моя ненаглядная? – заговорил Принц, обнимая любимую дочурку и целуя ее в отчего–то побледневшую щечку.
Милена действительно сидела молча, не отрывая глаз от своих коленок, судорожно сжимая в ручках розовый платочек. Фея с первого взгляда поняла, что творится с дочерью – она явно что–то хочет сказать, но боится. И Фея даже начинала догадываться, о чем… Ведь именно на медиану проходит секретный отбор в «ЖАЛО»! Но даже несмотря на сосущую пустоту в сердце, возникшую от этой страшной догадки, Фея смолчала и виду, как всегда, не подала.
– Пап, я рада, я безумно рада, – пролепетала Милена. – Я очень рада и тебе, и мамочке, честное слово! Просто… просто…
– Что – «просто»? Говори, детка! Неужели тебя не отпускают домой?! – нахмурил брови Принц. Изуверские обычаи Сообщества его уже начинали порядком раздражать. В самом деле, то детей забирают и не дают воспитывать самому, то каникулы отменяют ради каких–то дурацких «послушаний», то сыновья рождаются умственно отсталыми! Принц успел прочитать на досуге научный трактат Осленка, магистра педагогики, чтобы убедиться, что это явление – повсеместное.
– Да, пап, не отпускают… И не отпустят уже… Никогда… – тихо, но твердо произнесла Милена.