– Следуй за мной!
И снова какая–то невзрачная комната с однотонными стенами и непонятно откуда идущим светом, снова открывающаяся часть стены, снова Жемчужно Белая, снова из воздуха появляющийся стол и стулья, снова бокалы с розовым соком и графин.
– …Помнишь, сестра, я тебе обещала, что обучение в «ЖАЛЕ» будет проходить без отрыва от боевой практики?
– Так точно, Ваша Верность! – вскочила со стула Милена.
– Садись, садись… – спокойно сказала Жемчужно Белая. – Сегодня ты отдохнешь, отоспишься, а завтра ты отправляешься с группой 1–го отдела «ЖАЛА» на Крайний Север. Там ты будешь проходить обучение на практике с опытными воительницами. Ты будешь состоять в отдельном боевом звене – «Шершень–2». Поняла?
– Так точно, Ваша Верность!
– Там довольно опасно. Сильный холод, хищники, опасные чудовища… – в общем все, о чем ты мечтала. Там у тебя будет два задания. Первое – общее. Ты будешь вместе с другими сестрами по специальной технологии превращать ледяную пустыню в кокосовый сад. Как – тебе объяснят на месте. Но не ради этого я тебя туда посылаю. Второе задание будет гораздо, гораздо более серьезным и ответственным, и оно тебе будет сообщено мной под грифом – помни об этом – СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, СЕКРЕТНОСТЬ №1 – а ты понимаешь, что последует за разглашение такого секрета?
– Так точно, Ваша Верность!
– Ну, вот и замечательно. А теперь – выпей сока и расслабься.
Послушница взяла стакан розового сока, выпила его полностью и блаженно облокотилась на мягкую спинку стула, а Жемчужно Белая, направив луч своего сверхмощного анализатора на переносицу младшей сестры, начала телепатировать второе, СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНОЕ задание – первое в жизни секретное задание для новорожденного бойца 1–го отдела Ордена «ЖАЛО» Послушницы № А3–09.
Глава 5. Зачарованная Роща.
1.
Когда Люк шел на охоту, его не покидало ощущение, что сегодня что–то случится, что именно в этот день произойдет что–то, что окончательно разделит его жизнь на «до» и «после». Сердце стучало так, что болели виски и трудно было дышать, а от внутреннего жара ему не раз приходилось расстегивать, несмотря на мороз, ворот меховой куртки.
Даже погода говорила об этом. Снежный буран, не стихавший неделями, прекратился, многомесячная полярная ночь закончилась, впервые за долгое время показалось холодное, но яркое северное солнце. Впервые за долгое время юноша смог порадоваться весело сверкавшему, словно россыпь самоцветов, снегу.
Лыжи мягко скользили по сугробам, Люк радостно насвистывал веселую мелодию, а впереди, заливаясь громким лаем, бежали полярные собаки. Они чувствовали, что хозяину хорошо, и это наполняло их бесхитростные собачьи души радостью – они забавно махали круглыми как бублик хвостами, высунув из пастей розовые слюнявые языки, и сверкали добродушными, безгранично влюбленными в хозяина карими глазами.
Люк шел за собаками по следу северного оленя. Он рассчитывал загнать его за ближайший час, чтобы потом, закопав в снег и оставив собак охранять тушу, все остальное время, как обычно, провести у таинственной рощи. Тогда и Азаил не заподозрит его, и день будет прожит не зря, ведь юноша уже не мог себе представить и дня без своих таких притягательных подглядываний, без картин нового, совершенно неизвестного ему и такого притягательного мира.
Однако от приятных мыслей его вдруг что–то отвлекло. Радостный перезвон собачьего лая внезапно прекратился. Животные встали как вкопанные и утробно зарычали, шерсть на спинах у них встала дыбом, глаза налились кровью, белоснежные зубы оскалились.
Юноша приблизился к собакам и сразу же понял в чем дело. Они стояли возле огромных – в пол человеческого роста – следов и именно запах от них приводил собак в бешенство.
«Да уж, – подумал про себя Люк, – только этого не хватало! Эти снеги мне тут всех оленей распугают – охотиться не на кого будет!».
Настроение Люка упало еще больше, когда стало ясно, что следы снега и оленя идут параллельно.
Юноша прибавил ходу – не хватало еще, чтобы его оленя сожрал этот наглый соперник – попробуй–ка найди другого в это время! А если и найдешь, времени на чудесную рощу совсем не останется, а уж этого юноша перенести не мог. Он уже не мог себе представить жизни без нее.
Очень скоро раздававшиеся откуда–то неподалеку испуганное мычание оленя и громоподобный рыкающий рев снега подтвердили его догадку. Люк прекратил играть в обычного охотника и, произнеся заклинание левитации, в тот же момент, прямо на лыжах, взмыл в воздух и полетел со скоростью полярной совы, оставив далеко позади помчавшихся следом верных собак.
В милях двух посреди плоской как стол белой пустыни Люк увидел большой нанос снега, у самого берега моря. Как он образовался посреди плоской пустыни, было до конца непонятно, но, возможно, это были куски льда, во время летнего ледохода выдавленные другими льдинами на берег и ставшие на дыбы, а потом занесенные снегом. Так это было или не так, но горка была приличной, не меньше чем в десять человеческих ростов. Туда–то и направился Люк – она была идеальным пунктом для наблюдения.
Полет до снежной горы был недолгим – Люк летел на максимальной скорости. Но как бы быстро он ни летел, похоже, что было слишком поздно. Мычание оленя становилось отчаянным, а рев снега – торжествующим.
Но в тот момент, когда юноша уже готовился услышать предсмертный крик животного, вместо него вдруг раздался – пронзительный женский крик! Люк увидел отблески каких–то вспышек, услышал оглушительный гром разрывов, рев, и был просто вне себя от нетерпения, но прибавить скорость полета не мог – экономил силы для боя.
Когда, наконец, он приземлился на вершину горы и взглянул вниз, то остолбенел от увиденного внизу зрелища.
У подножия холма, у самого берега покрытого льдом моря, лежал раненый олень с кровоточащим боком. Олень истерически мычал, вытаращив свои испуганные, в красных прожилках, глаза. Он все время порывался встать, но не мог (видимо, нога у него была сломана), что приводило животное в отчаяние – он судорожно бился в розовой каше растаявшего от теплой крови снега.
Но не это поразило привыкшего к крови охотника. А то, что рядом с оленем стояла та самая «розовая» девушка – несмотря на довольно ощутимый мороз, в одной розовой рубашке до колен с ремешком на талии и легком плаще до пояса. Но хуже всего, что всего в паре десяткой шагов от нее оглушительно ревел здоровенный снега!
Легендарное чудовище ледяных пустошей, «снега», давно истребленный в населенных людьми частях Целестии, доживал свой век в белом безмолвии обоих полюсов, оставленных феями в покое, поскольку люди здесь не обитали, а соваться в ледяные пустыни им попросту не хотелось.
Снега – это огромная живая гора, раза в три больше самого большого слона, вся сплошь покрытая снежно белой шерстью, с гигантской пастью с тремя рядами желтых, острых как бритва, зубов, маленькими как у медведя ушами, белоснежно белыми глазами без зрачков и радужной оболочки, и мощнейшими лапами с когтями длинной в два человеческих локтя. Один удар такой лапы мог раскроить череп киту, если бы он попался в лапы снеге.
Как ни странно, эта белая громадина питалась в основном падалью – то, что выбрасывало море, то, что гибло в ледяной пустыне. На живую «дичь» они охотились редко, лишь тогда, когда дармовой добычи им не попадалось. Да и в самом деле, такой громадине нелегко загнать и поймать подвижную добычу.
Но Люк знал, что, несмотря на свою внешнюю неповоротливость, снеги необычайно хитры. Они в совершенстве владеют искусством охоты из засады, прячась в пещеры или зарываясь в снег, к тому же снеги очень выносливы и упорны. Пусть олень легко ускользнет от огромного увальня, но если преследование будет длиться много часов подряд, то настойчивый хищник, в конце концов, всегда настигает свою уставшую от погони жертву.
Помимо природного упорства и хитрости, снеги обладали незаурядным для животного умом. Для убийства жертвы он пользовался не только когтями и зубами. Он мог метать в нее камни, льдины, огромные массы снега.
Не нужно было особой сообразительности, чтобы понять, что снега был не на шутку рассержен тем, что ему так дерзко помешали полакомиться с таким трудом загнанной добычей, а потому его громоподобный рев гремел на всю округу. А это означало, что, если в округе кочуют еще парочка голодных чудовищ, они могут прийти на его зов и потребовать свою долю добычи.