Разъяренный снега наносил мощнейшие удары своими поистине устрашающими лапами по «розовой», которая закрыла себя и раненого оленя магическим щитом – выглядевшим со стороны как бледно розовая мерцающая полусфера. Снега бил как раз по поверхности этой окружности, не давая крылатой девушке опомниться.
Приглядевшись, Люк заметил еще один источник бешенства полярного чудовища – снега был ранен. На его правом боку была прожжена шерсть, такая же рана виднелась на левой лапе. Видимо, предположил Люк, крылатая девушка не успела нанести настоящего удара, стремясь во что бы то ни стало прикрыть оленя. Ее подвела давно замеченная им весьма странная страсть «белобрысых летуний» к заботе о травоядных животных.
Как бы то ни было, но, прикрыв оленя щитом, крылатая девушка в розовом сама стала заложницей ситуации. Разъяренный снега, не переставая, бил по щиту, так что все силы «розовой» уходили только на то, чтобы держать его – ведь удары–то были не шуточные!!! –, и это, судя по всему, мешало ей перейти в атаку. Мало того, силы самой девушки явно были на исходе – из ее ушей и носа струйками лилась кровь, а на лбу блестели капельки пота.
«Вот неразумная! – подумал Люк. – Из–за какого–то несчастного оленя жертвовать собой! Воистину прав Азаил, белобрысые не в своем уме!»
Но в глубине души, сам себе не признаваясь в этом, он был счастлив – ему, наконец-то, представился шанс, о котором он столько месяцев напролет мечтал, лежа долгими зимними ночами на печи – спасти девушке жизнь и в ореоле Романтического Героя познакомится с нею.
А потому, не теряя больше ни мгновения, Люк стал готовиться к бою, который даже для него был смертельно опасен.
Прежде всего, он достал из колчана стрелу с особенным, зеленым, оперением. Таких стрел у него было всего три. От обычных они отличались только тем, что их наконечник был пропитан ядовитой слюной Азаила, любезно предоставленной самим хозяином. Для охоты эти стрелы были бесполезны, а потому Люк брал с собой всего несколько штук. Они ему и нужны были как раз для таких случаев, как неожиданная встреча со снегой – такого огромного монстра нельзя убить обычной стрелой. Люк стрелял без промаха, а снеги никогда не охотятся стаей, так что трех стрел, как думал юноша, ему будет вполне достаточно.
Конечно, можно было обойтись и боевой магией, но Люк почему–то не хотел раньше времени обнаруживать свои магические способности перед крылатой девушкой. Он думал, что победить опасного снегу при помощи обычного оружия гораздо труднее, чем при помощи магии, а потому и гораздо почетнее. Это произведет большее впечатление на спасенную красавицу.
Но было и что–то еще… Какой–то внутренний голос подсказывал ему, что о том, что он не просто охотник, но маг, лучше лишний раз ни перед кем не обнаруживать – тем более, перед «белобрысыми летуньями».
Звонко пропела спущенная тетива и вот уже ядовитая стрела с зеленым опереньем вонзилась в лапу страшного зверя. Люк целился, конечно же, в глаз, но в последний момент тварь дернула головой, и это ее спасло от мгновенной смерти.
Снега дико взвыл и, оставив на какое–то время в покое свою «розовую» жертву, повернул свою косматую морду в его сторону, высматривая нового обидчика.
Люк плюнул от досады – такого промаха с ним давно не случалось! А все из–за этой проклятой «розовой» – она лишила его всегда присущего охотнику хладнокровия! Теперь жди, пока яд подействует на такую огромную тушу! Впрочем, уже то, что удалось отвлечь чудище от девушки и дать ей передышку само по себе было большим успехом. О себе Люк не беспокоился – белая меховая одежда надежно скрывала его от посторонних глаз, сливаясь со снегом.
Но дело испортили собаки. В этой кутерьме Люк совсем забыл о них. Теперь же верные псы, с боевым лаем бросившиеся на выручку хозяину, поставили его перед выбором – спастись самому и отсидеться в безопасности, пока яд не свалит чудище (левая лапа двигалась у него уже заметно медленнее), а тварь растерзает собак (слишком легкая для него добыча!) или…
Ну, конечно же, Люк выбрал второе. Он встал во весь рост и свистнул, вызывая огонь на себя.
Распространенная ошибка думать, что снеги – неповоротливы. Вернее, так можно сказать о них лишь в сравнении с быстроногими оленями. Но и только. Подобно медведям снеги, при кажущейся неуклюжести, на самом деле при необходимости на диво проворны и быстры. Их длинные плоские лапы как лыжи легко скользят даже по глубокому снегу и льду, что позволяет им развивать невиданную для их телосложения скорость. Единственное, что высокую скорость снеги не могут поддерживать долго – уж слишком велика масса их тела –, но этого вполне достаточно, чтобы настичь менее подвижную, чем олень, дичь.
Зная об этом, Люк не медлил. Как только тварь заметила его и бросилась к нему с поистине ужасающей быстротой, Люк был готов сделать следующий выстрел.
Снова звонко пропела тетива, но тварь оказалась, даже для видавшего виды Люка, на диво умна – снега сбил стрелу прямо на лету – поразительная реакция!
А потом, выломав огромной ручищей кусок льда величиной раза в полтора больше самого Люка, швырнула его прямо в обидчика – юноше с трудом удалось в последний момент увернуться (что на лыжах было довольно неудобно!). Однако, не удержавшись на склоне горы, он покатился вниз прямо навстречу косматому чудовищу. А твари, видимо, того и надо было – она, в свою очередь, бросилась навстречу незадачливому охотнику.
Две когтистые лапы ударили в снег всего в двух шагах позади от Люка, стремительно проехавшего на лыжах прямо между ног твари, словно через арку с двумя колоннами, пригнув тело и голову так, чтобы не задеть низ живота снеги. Люк оказался, таким образом, в тылу грозного врага.
И только здесь он заметил, что прямо к нему уже летела, громко жужжа, словно исполинская пчела, «розовая» девушка. Пока снега занимался Люком, она успела остановить кровотечение и накачать болеутоляющими заклинаниями раненого оленя – тот уже блаженно спал на испачканном кровью снегу.
– Уйди за спину, я тебя прикрою! – крикнула «розовая». – А ну, быстро, тебе говорят!
А сама, между тем, уже приняла уставную боевую позу прямо в воздухе – левая рука вытянута вперед, правая, с белоснежным магическим жезлом с розовым блестящим на солнце камнем – назад.
– Еще чего! – возмутился он. – Это моя добыча, и я сам с ней справлюсь!
С этими словами, юноша развернулся лицом к снеге, который уже отламывал новый кусок льда, чтобы зашвырнуть в молодых магов.
Еще мгновение – и здоровенная льдина величиной в человеческий рост полетела прямо в них, но девушка взмахнула жезлом – и льдина разорвалась на сотни мельчайших осколков, не причинив им вреда.
Но за то мгновение, пока девушка «стреляла» по льдине, Люк успел достать свою третью отравленную стрелу и рвануть на сближение с тварью, чтобы попасть в нее наверняка – стрелять на бегу он научился давно.
Строго говоря, в таком геройстве не было нужды – можно было подпустить снегу поближе, закрывшись магическим щитом, тогда как чрезмерное приближение к твари было сопряжено с большим риском. Но Люку было не по себе от одной мысли, что эта девица сумеет убить снегу раньше него, а обнаруживать свои магические способности ему по–прежнему совсем не хотелось.
Туго натянута тетива, взят прицел и третья по счету – и последняя ядовитая – стрела полетела в снегу.
Но и здесь Люк второпях допустил досадную промашку. Двигался он уж слишком быстро, а потому, когда стрела, наконец–то, достигла цели и вонзилась прямо в белесый глаз твари и та, мгновенно парализованная ядом мурины, стала падать как подкошенная, Люк остановиться или свернуть уже не успел.
Огромная белая косматая гора падала прямо на него. Люк видел это, но поделать ничего уже не мог…
Странное дело, в те считанные мгновения он видел происходящее так, словно мгновения превратились в долгие минуты. Он видел неотвратимо приближающееся к нему тяжеленную тушу, понимал, что она раздавит его в лепешку и в его сознании промелькнула одна–единственная мысль: «А ведь прав был дядя Азаил, в бою нельзя ни о чем думать, кроме боя, иначе – пиши пропало».