– Слушай, откуда ты такой появился, а? Ты что, не знаешь, что смертные феям должны повиноваться беспрекословно!
– Если честно, слово «фея» я впервые слышу от тебя, дорогуша, как и слово «смертный». А с какой это стати я должен тебе повиноваться?
– Я спасла тебя, выходила, вытащила с того света!
– Я тебя об этом и не просил, между прочим. А если ты это сделала для того, чтобы потом мною командовать, то ничего благородного в твоем поступке нет.
– Ах ты, негодяй! – лицо феи покрылось отвратительными красными пятнами, а по пальцам пробежали сине зеленые молнии – вот–вот ударит!
Но в этот момент из–за деревьев вышли две другие феи – одна в голубом, другая в зеленом.
– Что здесь происходит, сестра?
– Представляете, наш больной отказывается соблюдать постельный режим и еще и не признает над собой Опеку Сообщества! Вы можете себе это представить?! – «розовая» буквально задыхалась от гнева.
– Ну, не будь такой резкой, сестричка, – мягко сказала «голубая». – Откуда ему знать об Опеке, о Сообществе, о цивилизации, если он, судя по всему, вырос в этой ледяной пустыне, если он – дикарь? – а потом, обернувшись к Люку, произнесла уже на человеческом наречии:
– Вы уж простите нашу младшую сестренку, она всего на пару лет старше вас, она – стажерка, горячая, импульсивная… Я вижу Вы уже вполне поправились и постельный режим Вам уже и не нужен. Лучше пойдемте с нами. Хотя уже темно, но мы с сестрами быстро организуем ночной ужин. Вам понравится. Вы, наверное, проголодались, ведь, правда? – и «голубая» фея с пепельно белыми волосами обворожительно улыбнулась и нежно взяв Люка за руку, мягко, но настойчиво повела за собой, незаметно подмигнув «розовой». Конечно же, от такого предложения, а тем более исходящего от такой обворожительной красавицы, Люк не мог отказаться.
«Голубая» повела его между зарослями чудных деревьев, которые она представила ему как «кокосовые пальмы». По пути она объяснила, что эти деревья растут далеко на Юге, в жарких странах, где никогда не бывает ни снега, ни льда, а теперь они сажают их здесь. Их плоды – большие орехи – очень вкусные и она непременно угостит ими его.
Голос «голубой» был мягкий, бархатистый, он журчал как ручеек, и от него по всему телу распространялась приятное тепло и покой. Люку хотелось слушать его вечно и вечно следовать за обладательницей голоса, куда бы она не направлялась.
Но вот волна усыпляющей неги добралась до сознания Люка, защищенного солнечной стеной Потока и… Он тут же проснулся, а «голубая», закусив губку, вырвала ручку из его ладони.
– Что с Вами? – притворно удивляясь, спросил Люк фею.
– Да нет, ничего, пустяки… Ну и руки же у Вас, молодой человек!
Наконец, пробравшись через очередные заросли кокосовых пальм, Люк и хозяйки рощи вышли на полянку, на которой уже стоял длинный раскладной стол. Какие–то металлические существа ростом с высокого мужчину уже накрывали на него. Он был заставлен тарелками с причудливыми блюдами – ни одного из них Люк не узнавал, да и не мудрено – его рацион был прост: мясо вареное, мясо тушеное, мясо жареное, мясо соленое, рыба в тех же видах, да варенье из морошки и клюквы. Единственное, что он узнал, были те самые «кокосы» – в верхней части которых металлические люди сверлили отверстия…
Поляну ярко освещали хаотически летающие повсюду и облепившие стволы пальм разноцветные огоньки, отчего она имела необыкновенно праздничный и таинственный вид. Люк просто открыл рот от восторга, а «голубая» удовлетворенно кивнула и подала знак своим напарницам.
Когда все уселись и металлические люди наполнили хрустальные бокалы розовой жидкостью, «голубая» взяла один из них и подняла вверх:
– За наше такое невероятно счастливое знакомство!
Люк тоже взял бокал и об его бокал все зачем–то стукнули свои, но пить ароматную розовую жидкость ему почему–то не захотелось. Вместо этого он взял кокос и утолил жажду его теплым, но необыкновенно ароматным и вкусным соком.
– А эти кокосы действительно вкусные! Никогда ничего подобного не пил! – улыбнулся Люк, опорожнив кокосовый орех полностью, после чего, недолго думая, принялся набивать рот всем, до чего только мог дотянуться – нарезанными овощами, фруктами, названия которых он не знал и особенно не интересовался. Все они были вкусными, сочными, ароматными – поди разбери, что от чего!
А у фей лица так и вытянулись. Мало того, что их гость демонстративно отказался от сока, он еще и ел руками, нарушая все мыслимые нормы этикета, и притом совершенно не смотрел на них, даже не пытаясь поддерживать беседу. Феям есть сразу расхотелось и бокалы свои они поставили на стол нетронутыми.
Наконец, когда Люк утолил свой первый голод, он довольно облокотился на спинку стула и с усмешкой посмотрел на молчаливые и удивленные лица фей.
Первой пришла в себя «голубая» – как видимо, старшая.
– Мы с сестрами необычайно рады, что Вы, наконец, насытились… Вам нужно было восстановить силы. Выпейте еще розового сока – он очень полезный, выпейте, прошу Вас, как врач… – и бокал с соком сам вдруг оказался в руках у Люка.
– Спасибо, я уже пить не хочу. Ну, а теперь, благодарю вас за гостеприимство, дорогие мои. А Вас, – тут он поклонился, несколько неуклюже, «розовой» – за спасение, думаю, я еще верну Вам свой долг сторицей. А теперь мне пора идти. У меня дом, меня там ждут, – тут Люк послал мысленный сигнал и где–то в глубине рощи раздался радостный лай и уже через минуту три большие полярные собаки подбежали к его ногам и юлой завертелись вокруг хозяина.
Феи тревожно переглянулись и «голубая» подала еле заметный знак.
«Розовая» и «зеленая», как сговорившись, обошли стол стороной и встали по левую и правую стороны от Люка – и тот окончательно убедился в том, что его отсюда уже никто и никогда не выпустит.
Если бы Люк вырос среди людей, то он бы знал, что среди них ходит весьма мудрая поговорка: «Кто к феям попал, тот почитай что пропал». За всю историю человеческого рода ни один человек, которого нелегкая привела во владения фей, никогда оттуда не возвращался. Объяснять это свойство этих странных существ, лишь внешне обманчиво похожих на человеческих девушек, а по сути совершенно отличных от людей, нельзя только тем, что феям нужны особи мужского пола для размножения и развлечения, нет. Просто феи считают, что то, что когда–то пересекло границу их владений, теперь по праву принадлежит только им, как мы, люди, считаем, что то, что мы нашли на своей земле – оброненную брошь или мешочек с монетами – своим. При этом ни одна фея ни за что не признается, даже самой себе, что она делает что–то не то… Она всегда будет говорить, что попавшему в ее розовые сети человеку от этого будет только лучше, что она позаботиться о его благополучии и благоденствии, что так ей повелевают Священные Принципы, а, самое главное, что этого хочет сам человек – хотя при этом сделает все возможное, чтобы полностью подчинить его своей воле, тем более что сделать это для феи – не сложнее, чем нам прикормить котенка. Впрочем, мы немного отвлеклись.
– Простите, молодой человек, но у нас не принято, чтобы гость покидал стол, когда ужин не закончен. Да и куда Вы пойдете, посудите сами? Одежду Вашу, всю рваную и в крови, мы уже уничтожили, снаружи – мороз, ночь, да и через Врата Вам не пройти все равно. А если у Вас есть родственники, родные, по которым Вы скучаете… Вы только скажите нам, где они находятся – и мы сами за ними слетаем и привезем их сюда. Этот кокосовый сад, если хотите знать, создан нами не для нас, а для вас, людей, вы – предмет нашей неустанной заботы, любви… Не правда ли, сестры? – закончила свой монолог «голубая», заходя незаметно Люку в тыл.
Юноше не стоило большого труда понять, чего они хотят. В самом деле, крылатым хозяйкам не удалось взломать его память, и они, наверное, только и задаются вопросами: кто он? откуда? кто его родные и родители? Отсюда весь этот маскарад с заботой о его родных.
«Азаил был прав. Более опасных существ, чем «белобрысые летуньи» действительно не существует! – стиснув зубы, подумал Люк. – Но – спокойствие и только спокойствие! Поток со мной, а пока он со мной – я такой орешек, который им явно не по зубам!»
Тем временем обе «сестры» наперебой заговорили:
– Ну, конечно, оставайтесь, оставайтесь, куда Вам торопиться? – и взяв его за руки, потянули опять за стол, а сами сели на соседние стулья. «Голубая» села напротив.