С этими словами «голубая» взяла Дикаря под руку и он послушно пошел за ней, а за ним – его собаки.
От удивления Послушница №А3–09 впала в ступор и не могла произнести ни слова. Почему вдруг ее начальница нарушает явную инструкцию Ее Верности, которую она только что сообщила ей, да и при чем тут отец, ведь у «солнечного ублюдка» отца и нет – он рожден вне брака, как и всякий ублюдок!
И только когда «голубая» с Дикарем исчезли в густых зарослях папоротника, до нее, наконец, дошло…
– Сестра! В погоню! «Объект» украли!
– Что–о–о–о–о? – недоуменно посмотрела на нее «зеленая», раскрыв от удивления рот.
– Что, что… Украли, говорю! Ты что не понимаешь, что у «солнечного ублюдка» не может быть никакого отца! Это похищение! Быстро–о–о–о–о–о!
И, не дожидаясь реакции «зеленой», Послушница №А3–09, жужжа крыльями, как рассерженная пчела, подобно выпущенной из лука стреле, стремительно понеслась вдогонку. «Объект» нужно было захватить любой ценой! Иначе задание, первое настоящее задание в ее карьере в качестве бойца ордена «ЖАЛО», будет провалено!
– Пусть весь мир перевернется, но я этого не допущу! – сжимая кулачки до боли в ладонях, думала юная фея, ловко лавируя между кокосовыми пальмами. И, глядя на ее решительное, воинственное выражение лица, на стянутые в ниточку губы и едва ли не мечущие молнии глаза, было видно, что она – не шутит.
Глава 6. Орел расправляет крылья.
1.
Над белоснежными башнями древнего Авалона занимался рассвет. Величественные стены из белого камня, высокие стальные шпили с полоскавшими на ветру флагами, обитые листовым золотом огромные ворота, целые острова парков – все это за считанные мгновения исторгла из своего всепоглощающего чрева ночная тьма, явив наблюдателю воистину достойную кисти величайшего художника картину.
На самом большом острове Зеркального озера – самого крупного из череды Великих Озер Хартленда, чистота водной глади которого с лихвой оправдывала свое название – раскинулся этот впечатляющий образец человеческого архитектурного гения. Семь концентрических кругов крепостных стен, каждый последующий ряд которых располагался выше предыдущего, семь великолепных врат – от позолоченных Медных до Золотых, широта которых такова, что через них может пройти целое войско. Широкие многолюдные проспекты, обсаженные тут и там цветниками и тенистыми аллеями, почти полтысячи площадей и скверов с фонтанами и беседками, прославленными яблоневыми садами, каменный дворец, занимавший все пространство авалонского холма (почти в тридцать миль в диаметре)… Такого города не найти ни в одной стране Нижней Целестии!
Город, казалось, специально созданный для того, чтобы сочетать несочетаемое: красоту и могущество, изящный вкус и утилитарность, мастерство искусства и непосредственность природы. Город – крепость, город – сад, город – дворец. Город, в котором, несмотря на огромное население, никогда нет тесноты и давки, город, в котором полностью решены проблемы с жильем, нет нищих и голодающих, сирот и вдов. Город – сказка, город – мечта…
Собственно, последняя фраза, заимствованная из популярной авалонской песни, отнюдь не покажется чем–то надуманным. Над Авалоном всегда стоит ясная погода, солнечные лучи вечно обнимают в своих жарких объятиях эти радужные мостовые, аккуратные, почти игрушечные домики, уютные аллеи и скверы. Город, в котором приятно отдыхать и не менее приятно работать, растить детей и верить в доброго Создателя, город, в котором не найдешь ни одного унылого лица. Город, о котором мог бы мечтать каждый.
Таким был Авалон в благословенные, воспетые в легендах времена Эры Порядка и Процветания, родной город и возлюбленное детище Великого Короля, город, который трижды посетила сама Триединая Премудрость. Город, который, по слухам, на протяжении последующих тысячелетий не раз посещали и другие феи, тайком, незамеченными, прогуливаясь по его прекрасным улицам и переулкам. По крайней мере, так говорили сами его жители.
Авалон был великим городом. С него, как говорят летописцы, началось восхождение человеческого рода из тьмы нищеты и страданий к тому состоянию, в котором он был сейчас, за десять лет до завершения великой Эры Порядка и Процветания. Он вырос из маленькой деревянной крепости посреди уединенного острова, которую воздвиг дед или прадед Роланда, тогда еще мало кому известного вождя небольшого пастушеско охотничьего племени. Здесь он держал оборону от монстров, населявших в те времена всю Целестию. Глубина озера и высокие обрывистые берега позволяла это делать наилучшим образом. Когда же Роланд стал королем, Авалон стал столицей его королевства. Но подлинный расцвет города пришелся на последние годы его королевствования, когда под мудрым водительством Поднебесных Владычиц город был полностью перестроен, благоустроен и украшен. Именно феи насадили здесь великолепные яблоневые сады и парки, именно они позаботились о красоте домов и стен, ставших с тех пор больше украшением, чем защитой для города, именно они дали городу водопровод и канализацию, фонтаны и светильники, прекрасные статуи и барельефы, сделав из мрачной крепости времен Темных Веков настоящее произведение архитектурного искусства.
Самое интересное, что традиционные черты крепости, пусть и в декорированном виде, были сохранены и после переустройства. Сохранились массивные башни и бастионы, врата по–прежнему внушали ощущение грозной силы, а по стенам прогуливалась закованная в броню стража. Но во всем этом проглядывало нечто музейное, искусственное, архивное: на воинов давно смотрели как на достопримечательность, обязательную часть городского антуража, а стены служили площадкой для игр городских мальчишек в войну и в прятки. Вот уже двадцать пять тысяч лет авалонцы не знали ни войн, ни нашествий, ни мятежей. «В Авалоне все спокойно» – ритуальная фраза ночной стражи прочно вошла в народный фольклор. Авалон стал живым символом, самим воплощением спокойствия и порядка, мира и безмятежности. В нем никогда не может произойти ничего непредсказуемого, опасного, в нем всегда было, всегда есть и всегда будет царствовать только покой.
2.
Или… Почти всегда. Как сегодня, когда в Авалоне, чуть только показалась далеко на востоке светлая полоска, вовсю затрезвонили все колокола. А колоколов в нем было, прямо скажем, немало: древний город был известен на все Содружество своим благочестием; в нем почти на каждом перекрестке возвышался пусть небольшой, но гордый своим достоинством храм Создателя, со своей собственной, пусть, зачастую, и весьма небольшой, колокольней. Именно поэтому перезвон стоял такой, что, казалось, от него вылетят из рам драгоценные витражи, а все мертвецы на кладбище встанут из своих могил, чтобы посмотреть, по какому поводу нарушен их вечный покой!
А повод был веский. Шутка ли – коронация нового короля Авалона! Именно по этому поводу весь город не спал, именно по этому поводу оглушающе трезвонили колокола, именно по этому поводу город было не узнать.
В самом деле, все мостовые до блеска вымыты специальной пеной, так что разноцветные камни всех цветов радуги, из которых она была выложена, блестели как полудрагоценные украшения. На окнах даже небогатых домов за королевский счет поставлены вместо обычных стекол красочные витражи. Дома также все вымыты, так что разноцветные наличники, крыши и кирпичные печные трубы едва не сияли как тщательно начищенное зеркало. Все деревья на улицах и в парках были декорированы красочными лентами и фонариками. Город было не узнать – он превратился в настоящий цветник.
Ну, а все коренные горожане и некоторые избранные гости других городов королевства, а также королевств – членов Содружества (потому что никакой самый большой собор не вместит ВСЕ население королевства, а не то, что Содружества) собрались внутри высокого, в сотню человеческих ростов, круглого здания с длинным конусообразным куполом. Циклопическое здание венчало перекрестье золотых пластин – знак Создателя, религия которого является единственной истинной и дозволенной для исповедания среди граждан Содружества.
Горожане в ярких разноцветных одеждах – в зависимости от сословия – заполнили собор, так что яблоку негде было упасть. Высшая аристократия, потомки рыцарей Круглого Стола, соратников Роланда, в белоснежных одеждах, служилое дворянство – в голубых, слуги дворян и воины – в красных, купцы – в золотистых, ремесленники – в оранжевых, крестьяне – в зеленых. Но различия между собравшимися были только в цветах и в покрое одежды, тогда как качество материи было одинаково высоким у всех вне зависимости от сословия. Эра Порядка и Процветания давно осуществила заветные мечты бедноты всех времен и народов – стерла имущественную разницу между вельможами и простолюдинами. Одежда сплошь были из шелка да бархата, украшена золотой и серебряной вышивкой, драгоценными камнями. Мужчины носили короткие нарядные бархатные куртки, по старинному обычаю крепившиеся на шнурках. Сзади, на плечах к куртке крепились короткие плащи до пояса. Причудливые тряпичные башмаки с непропорционально длинным, загибающимся кверху носом вызывали улыбку у гостей столицы. А в руках авалонцы держали благочестиво снятые в храме широкополые круглые шляпы с перьями.