– Никогда бы раньше не подумал, что так приятно нарушать законы! – задумчиво сказал он и мрачно хмыкнул. – Не спать по ночам, курить травяное зелье, есть мясо в постные дни…
– …и пить настоящее пиво! – добавил белобрысый детина с длинными висячими усами и смачно рыгнул.
– Можно подумать, Гунтер, ты бы отличил по вкусу «настоящее» пиво от «ненастоящего»! – скривил толстые губы рыжебородый. – Если бы Я тебе об этом не сказал!
– Ошибаетесь, Ваше Высочество! – невозмутимо воскликнул Гунтер, наколов на длинный кинжал еще один кусок соленой свинины. – Уж кто–кто, а я, Гунтер Астурийский, знаю толк в пиве. Вкусом, конечно, оно не сильно отличается от нынешнего – это все верно –, но вот одно скажу точно – от нынешнего пива у меня бы и мысли не появилось полезть в драку, отлить на лысину жирного пекаря с балкона или, скажем, загнуть на сеновале девку буквой «ге»…
Договорить он не смог, потому что его слова прервал дикий хохот товарищей. От хохота не удержался и рыжебородый, впрочем, раньше других прекратив смеяться. Он опять помрачнел, быстро встал из–за стола и стал ходить по темной комнате, меряя ее и без того небольшое пространство широкими шагами. Создавалось ощущение, как будто бы дикого зверя заперли в чересчур тесную для него клетку и именно это обстоятельство изрядно портило ему настроение.
– Да уж, да уж… Кто бы мог подумать, друзья, что за двадцать лет наша жизнь изменится настолько сильно, совершенно неузнаваемо! Удивительно, но я даже не могу поверить, что когда–то все было совсем–совсем по–другому… Как будто бы не я жил тогда, а… – эти слова рыжебородый бормотал себе под нос и в общем гомоне на них почти никто не обратил внимания, кроме сидевших рядом.
– А по мне, так и сейчас живется не худо, – неожиданно вставил светловолосый молодой человек с тонким и благородным, словно вырезанным искусным резчиком по слоновой кости, лицом, нежными, румяными, покрытыми белесым пухом персиковыми щеками. Он аккуратно вытирал жирные руки полотенцем, что сильно отличало его от всех остальных участников ночной трапезы, которые их просто либо облизывали, либо вытирали о края рубах или штанов. – Город становится с каждым годом все красивее, на ночных улицах уже не проливается кровь и не валяются трупы нищих бедолаг в канаве, ну, а пиво… Какая разница! Вкус–то все равно тот же! – молодой человек допил свой кубок и аккуратно промочил носовым платком губы.
Рыжебородый остановился, тяжело посмотрел на светловолосого юношу и рыкнул:
– Зачем же ты тогда поехал с нами, братец, если тебе все равно? Ну, и пил бы свое пиво у отца в Авалоне да дрых бы вместе с ним за Круглым Столом, слушая слащавые песенки о ласковом майском ветерке, о котором даже отец уже, наверное, не помнит – месяцы теперь вообще ничем друг от друга не отличаются!
– Ну, как же я оставлю тебя одного, брат? – парировал с улыбкой невинного младенца светловолосый. – Мы ж с тобой не разлей вода! Да и потом… Мяса за Круглым Столом уж точно не хватает! – в темноте, при свете жалкого огарка, блеснули его влажные белые зубы. Он взял еще один кусок и стал его жевать с видимым удовольствием.
Рыжебородый, глядя на то, с каким аппетитом он пережевывает мясо, успокоился, и подозрительный огонек, на мгновение вспыхнувший в его желтых волчьих глазах, погас. Он докурил трубку и выбил пепел из нее прямо на пол.
К тому времени мужчины из его свиты уже почти закончили есть и пить, а в их пьяных глазах заиграли лукавые огоньки. Они явно чего–то ожидали, но не в их привычках было высказываться до команды «сверху» – рыжебородый желтоглазый здоровяк был их признанным вождем.
Но он и не стал долго томить своих друзей. Вызвал низкорослого тщедушного слугу – именно он открывал дверь и подавал пиво и мясо – и что–то коротко ему приказал, тот понимающе кивнул и скрылся во тьме. Раздался только скрип невидимой из комнаты деревянной лестницы. А уже через пару минут откуда–то из черной глубины донесся веселый женский смех, и по этой же лестнице спустилась целая вереница ярко накрашенных девиц с полными бюстами, в вызывающе откровенных платьях, которые тут же бесцеремонно, словно ночные бабочки на цветы, усаживались на колени мужчин, обвивая их шеи руками и покрывая поцелуями их потные лица. Дурманящий приторный запах дешевых духов тошнотворным облаком окутал всю комнату. Мужчины жадно щупали своих гостий, казалось, не оставляя ни одного кусочка тела без жарких объятий и поцелуев, послышались сладострастные смешки и чмоканья.
Одна из девиц легкого поведения – огненно рыжая, с зелеными, похотливыми, как у кошки, глазами – ловко вспорхнула на колени светловолосому и томно обняла его. Однако реакция светловолосого была иной, нежели остальных в этой компании. По его лицу пробежала гримаса отвращения и он сделал судорожное движение, словно он хотел сбросить незваную гостью со своих колен.
– Что? Не нравлюсь? – обижено надула губки девушка и повернулась в сторону рыжебородого. – Рик! Кого ты привел к нам?!
– Кого–кого? Брата своего! Он просто немного стесняется, Лара, он в первый раз… Впрочем… Грим? Внизу все готово?
– Да, милорд. Музыканты уже настроились, – ответил тщедушный слуга.
– Ну и замечательно! – воскликнул рыжебородый. – Братья! Айда вниз! Музыка уже готова!
Мужчины с шумом повскакивали с мест, схватив своих девиц кто на руки, кто за талию, под руку, и всей толпой повалили вниз, в открытый люк с лестницей, ведущей в подвал.
Просторный подвал, в отличие от комнаты, был отлично освещен множеством факелов, на импровизированной эстраде уже расположились волынщики, скрипачи, барабанщик, а также музыканты с лютнями, рожками, свирелями и флейтами. Когда за вошедшими плотно закрылась крышка люка, тут же грянула плясовая музыка и порядком поднакачавшиеся пивом мужики бросились впляс в обнимку со своими девицами. Все пространство наполнилось топотом ног, дикими визгами и хохотом, бешеным ритмом и мелодиями оркестра. Рыжеволосая Лара схватила своего немного робкого и скованного спутника одной рукой за талию, а другой – за плечо и повела его в неистовой пляске по кругу.
Только один человек во всей этой компании – сам рыжебородый мужчина – не плясал, а уселся в кресло в углу, прямо у камина, закурил еще одну трубку и молчал, казалось, совершенно не разделяя всеобщего веселья. Большие кольца синеватого дыма медленно поднимались к потолку, сталкивались как игривые барашки друг с другом, постепенно превращаясь в бесформенное облако ароматного дыма.
Молча докурив и выбив трубку о стул, он поднялся было с места, чтобы покинуть собрание, но тут в его сознании внезапно появился Голос!
Рыжебородый сразу же собрался, сосредоточился, взволнованно задышал. Голос был беззвучным, напоминая скорее поток мыслей и образов, нежели слов, но был от этого не менее четким, ясным и понятным.
«Ну, что? Долго будешь еще баловаться, Твое Высочество? Почему не следуешь нашему Плану?»
Рыжебородый быстро сел опять в кресло и, положив руки на подлокотники, сжал пальцами виски, целиком сосредоточившись на мысленном диалоге.
«Я ждал тебя, Учитель… Как чувствовал, что ты найдешь меня сегодня. Вообще, я и не намеревался развлекаться. А с Планом проблемы вышли. Не всем из моих ближайших друзей я могу доверять, да и отец что–то подозревает. А те, кому доверяю, туги на подъем. Учиться не хотят, говорят, наше ли это дело, книжными червями быть, наше дело – мечи да быстрые кони…»
«Чушь, чушь, чушь! – взбесился Голос. – Какая чушь! Ваши мечи да кони – детские игрушки! Без науки и магии вы все – кучка оловянных солдатиков, понятно? Выпивку с бабами заменить на правильные занятия, как я тебе и предписывал!»