– Что… отец… – с содроганием прошептал Риккаред, заранее зная ответ.
– Ты… – Король отстранил сына и внимательно посмотрел в его желтые волчьи глаза. – Я не верю тебе и знаю, что ты ненавидишь дела рук моих, ненавидишь наших небесных покровительниц, ненавидишь Триединую Премудрость. Ты шляешься по ночным притонам и развращаешь молодежь и теперь сердце моей Элвин разбито, ибо ты развратил и ее любимое исчадие. Ты – хуже, чем предатель, ты – РЕНЕГАТ!
В глазах у Риккареда потемнело. Яркий солнечный свет, заливавший залу, померк в его глазах, ему стало не хватать воздуха. Он сделал шаг назад…
– Сегодня юбилей основания Ордена Круглого Стола – потрудись на нем присутствовать, сын, – уже официальным тоном, сухо и холодно произнес Король. – Но на следующий день я провозглашу о лишении тебя наследства. Наследником престола будет Роланд, а ты отправишься в изгнание, в Заморье, с отрядом своих приверженцев. Поживешь там среди чудовищ, посражаешься, потрудишься… Может быть, тогда ты поймешь, почему я все это затеял, поймешь мою правоту…
Риккаред судорожно сглотнул, но не ответил ничего, мужественно приняв удар судьбы.
– Впрочем, чтобы подсластить тебе пилюлю – статус принца ты сохранишь навечно – для себя и для своих потомков, равно как и даруемый мною тебе титул маркграфа Заморья. Взять туда, помимо тех, кого обязан, ты сможешь кого угодно и кто согласится туда с тобой пойти.
Волчьи глаза Риккареда наполнились предательскими слезами и две крупные горошины потекли по круглым щекам.
– Разреши мне покинуть тебя, отец… – еле слышно прошептал он.
– Разрешаю, сын, – тихо ответил Король и подал руку для поцелуя.
Когда Риккаред дошел уже до дверей, он вдруг резко повернулся к отцу и воскликнул:
– Зачем ты сказал мне об этом СЕЙЧАС?!
– Чтобы ты был морально к этому готов. И, еще… Знай, сын, что это не наказание для тебя. Это – твое спасение, которое я дарую по великой любви к тебе. Я не хочу, чтобы ты столетия провел во сне и навсегда утратил свою память, хочу, чтобы ты жил так, как САМ хочешь, но и не вредил при этом своим образом жизни другим… Ты ЭТО понимаешь? – Король взглянул принцу Риккареду в глаза, тот опять не выдержал взгляда.
– Я… понимаю, отец… – и, быстро повернувшись, вышел из залы.
3.
Через час весь Авалон огласили звуки серебряных труб герольдов, созывавших весь «честной народ» на увеселения. На Ипподроме – колоссальном поле в десять миль в диаметре, обнесенном разноцветными трибунами с мягкими креслами – состоялся великолепный рыцарский турнир. Рыцари Круглого Стола – в белоснежных плащах, серебристых доспехах, в высоких шлемах с плюмажем из перьев, на белоснежных же жеребцах – показывали свое мастерство, преломляя копья между собой и со всяким, кто бросит им вызов, под ликующий вой толпы. Первый среди рыцарей – сам Король – гарцевал в таком же одеянии, только на шлеме его красовалась корона. Изящно одетые дамы махали платочками и одаряли сплетенными из цветов венками копья победителей. Многочисленные слуги бесплатно разносили прохладное разбавленное вино и горячие пирожки зрителям. Празднично развевались на ветру тысячи флагов с гербами рыцарей, гремели барабаны. Ясное голубое небо не предвещало непогоды.
Королю не было равных на этом турнире. Несмотря на свой возраст – а ему стукнуло уже под шестьдесят – он ловко держался в седле и без всякой посторонней помощи сбивал с коней своих противников. Не было равных ему и в поединках на мечах или в единоборстве. Народ гордился своим Королем и не раз теплый и насыщенный цветочными ароматами воздух прорезали звуки толпы, скандировавшей «Роланд! Роланд! Роланд!»
На этом фоне черным пятном смотрелся Риккаред, чужой и чуждый всему окружающему. Он одиноко сидел в королевской ложе и о чем–то мрачно размышлял, даже не глядя на состязания. Казалось, они его совершенно не интересовали, как и его собственная жена и дети. Он задумчиво рисовал что–то на каменном помосте ножнами меча и не проронил за все время турнира ни слова. Его не раз звали показать свое мастерство на поле, но он словно не слыша обращенных к нему слов. Белокурая Элвин в шелковом розовом платье с высоким конусовидным убором на голове, сидевшая рядом, несколько раз бросала на пасынка неприязненные взгляды и поджимала губы, но ничего не говорила, делая вид что наблюдает за играми. Ее собственного сына, Роланда Младшего, не было. Он сказался больным.
Король как всегда представлял собой воплощение галантности. Каждую победу он посвящал своей даме, подъезжая на коне к королевской ложе и склоняя свое длинное копье перед королевой, для получения очередного венка из белоснежных роз. Что думал в тот момент Король, пожалуй, сказать не смог бы никто – его лицо было закрыто забралом. Движения его были как всегда энергичны, изящны, стремительны. Он был в своей стихии.
После турнира начались массовые гуляния. Народу на всех площадях накрыли столы за королевский счет, выкатили сотни бочонков вина, пива и меда из королевских кладовых, в изобилии были мясо и рыба – день был праздничный, не постный. Уличные музыканты уже вовсю играли плясовые мелодии, а уж шутов и фокусников было – пруд пруди! Народ с радостью пил за здоровье своего Короля и желал ему «многая и благая лета». Полностью перестроенный в последние пять лет Авалон, утопающий теперь в зелени садов, парков, скверов, с множеством фонтанов – из которых сейчас лилось разбавленное вино – и белое и красное – прямо–таки ликовал. А в самом королевском дворце был устроен пир для знати. Под плавные звуки волынок и лютен уже кружились кавалеры и дамы в череде поклонов, обводов, прихлопов и притопов, а в других залах пели свои баллады королевские и приглашенные менестрели. Шелк дамских юбок, бархат мужских костюмов, аромат духов и веселый смех – все сливалось и кружилось в одном танце, танце радости и торжества по поводу рождения нового мира – мира, где нет больше места печали и боли…
Венцом торжеств стало исполнением самой королевой – а у нее было чудное сопрано – баллады о Роланде, которую сочинила она сама, повествующей о славном подвиге Короля, который спас ее некогда из лап кровожадного дракона. Баллада заканчивалась счастливым воссоединением влюбленных.
Наконец, королева – все еще сохранившая остатки былой красоты, хотя и предпочитавшая теперь закрытые платья открытым – закончила перебирать своими тонкими белыми пальчиками упругие струны лютни. Большая Каминная Зала огласилась радостными рукоплесканиями присутствующих. Между тем Король, сидевший в уютном кресле у камина, отставил на поднос бокал с охлажденным вином и, хитро улыбнувшись, сказал:
– А все–таки, дорогая, слукавила ты в своей песне. Дивно ты ее спела, бесподобно, но все–таки упустила одну очень важную деталь…
Королева слегка покраснела, но смолчала.
– Какую, Ваше Величество? Какую же? – отовсюду донеслись голоса присутствующих, хотя все итак прекрасно знали, что имеет в виду Король.
– Предсказание дракона Хмага. О том, что, пролив его кровь, я умру от нее же…
– Ну, Ваше Величество! – вспыхнула Королева. – Зачем же о грустном в такой радостный и светлый вечер! Да и потом, всем известно, что драконы – лгуны и им совершенно нельзя верить на слово!
– Можно или нельзя… сложно сказать, – уклончиво проговорил Король. – Но давно уж я не видел того меча, которым я сразил Хмага! Хотелось бы мне и сейчас подержать его в руках, вспомнить молодость… Эх! – Король встал с кресла и размял свои члены. – Смешно сказать, Я – Король в своем королевстве, а не знаю, где лежит мой собственный меч!
– Он в надежном месте, дорогой! – ответила Элвин. – У тебя есть другой, совершенно такой же, да и потом… Зачем тебе этот проклятый меч, если у тебя не осталось врагов и в твоем королевстве процветает мир и благополучие?!
– Интересно было бы снова взглянуть на него… – упрямо сказал Король и в его глазах заплясали гневные огоньки. – Хотя бы раз подержать его в своих руках, почувствовать его благородную тяжесть…
– А мне было бы интересно знать другое, – вдруг раздался голос с противоположной стороны залы. Все посмотрели туда – там, в одиночестве, в полутемном углу, сидел принц Риккаред. – В песне неясно, каким образом отец убил дракона, если известно, что эту тварь можно поразить только в одно место – в глаз –, а при этом дракон – очень подвижное существо, извивается как змея, летает, как птица, да еще и поливает все вокруг жидким пламенем!