Совет Содружества раньше собирался исключительно для военных нужд, а потому заседания проводились часто – по несколько раз в год. Теперь, когда о войнах не вспоминали много тысячелетий, а все срочные вопросы можно было решить при помощи магических передатчиков, такое сборище стало просто формальным ритуалом, обычно проводившемся по поводу воцарения нового короля Авалона.
Зал Собраний, в общем–то, мало чем отличался от всех остальных зал королевского замка. Стены, увешанные драгоценными гобеленами, витражи на окнах – посвященные деяниям великого короля, – статуи великих королей и воинов древности, давно не действующий гигантский камин, когда–то согревавший залу в холодные зимы. Отличительной чертой этой залы было только то, что посредине ее стоял круглый каменный стол из полированного мрамора и сама зала была идеально круглой формы. Да и еще – у дальней стены по–прежнему пугала впервые вошедших сюда исполинская туша золотого дракона, сраженная некогда рукой Великого Короля.
Устанавливая здесь Круглый Стол, король Роланд, как говорят легенды, хотел подчеркнуть равенство всех рыцарей, а затем и королей Содружества, между собой, хотя впоследствии великий замысел короля – основателя, как это часто бывает, был забыт. Когда места в Совете заняли уже не былые боевые сотоварищи Роланда Древнего, а обыкновенные, пусть и коронованные, люди, ни о каком равенстве уже речи, конечно же, не было. Отсюда, например, появилось со временем и право вето короля Авалона, которое он мог наложить на любое решение Совета.
2.
Сейчас в Зале Собраний было особенно шумно, потому что впервые за многотысячелетнюю историю король Авалона настоял, чтобы кроме сорока девяти королей – членов Содружества, рассевшихся на белых стульях из слоновой кости, были приглашены по представителю от каждого сословия оных королевств – начиная от принцев крови и дворян до крестьян. Для них соорудили специальные трибуны вокруг Стола. Внизу сидели те, кто познатней, вверху – кто попроще – каждый в одежде цветов своего сословия.
Теперь, когда все представители были в сборе и до торжественного открытия Собрания оставались считанные минуты, на этих самых трибунах шло бурное обсуждение как недавнего скандала на коронации молодого короля, так и странного «новшества» (ругательного слова для всех благочестивых граждан Содружества) в принципах созыва Совета.
Наконец, раздался пронзительный звук фанфар и гул тут же стих. А на середину зала вышел глашатай в белом плаще с черным орлом, в круглой длиннополой шляпе с белым пером и, громко несколько раз стукнув тяжелым посохом с металлическим наконечником внизу по полу, воскликнул высоким и приятным голосом:
– Возрадуйтесь! Его Величество король Гастон Авалонский уже с нами!
Все – от землепашца до короля – встали и почтительно склонили головы. Только короли Содружества при этом не снимали своих корон, тогда как все остальные, в том числе принцы крови, обнажили головы. Раздались тяжелые чеканные шаги, и в Залу вошел король.
Впереди, по бокам и сзади его окружал почетный караул из высоких стражников в шлемах с белыми плюмажами и алебардами в человеческий рост. Но каково же удивление всех собравшихся, когда они увидели, что и сам король идет, весь закованный в железо. В доспехах, шлеме, воинском плаще, с мечом у пояса. Оттого–то и звук его шагов был таким гулким…
– Странное, однако, намерение Его Величества поиграть в солдатиков, – усмехнулся один из монархов с длинной рыжей бородой до пояса. – От века такого не было, чтобы на Совет король Авалонский приходил в таком виде!
– Он, наверное, турнир решил тут устроить, Ваше Величество, он до этого дела известный любитель, – прыснул со смеху другой монарх, с аккуратно подстриженной бородкой, в щеголеватом бархатном костюме и руками, явно никогда не державшими не то, что меч, а даже игрушечную рапиру.
– И вправду о нем говорят, чудной он, – поддакнул белокурый юнец в короне, сидящий по левую руку от рыжебородого, – ну, жди беды, Ваши Величества, с таким–то королем, помяните мое слово!
И двое его коронованных собеседника мрачно покачали головами.
Но король Гастон, ловя на себе недоуменные и неприязненные взгляды, не обращал на них ровным счетом никакого внимания. Он подошел к своему месту у западной части Круглого Стола и облокотился кулаками в латных перчатках об его полированную поверхность. Воцарилось неловкое молчание.
– Я думаю, мы с вами, дорогие друзья, обойдемся без той чепухи, что обычно сопровождает такие мероприятия – без всякого рода приветственных речей, славословий, гимнов и всего прочего – и приступим сразу к делу. Я – солдат, воин, меня не обучали, по понятным причинам, всякого рода виртуозностям. Надеюсь, Ваши Величества, а также представители всех сословий королевств Содружества, уже догадываются, по какому поводу я позволил себе воспользоваться своим правом собрать этот совет, не правда ли?
Ответом ему было сосредоточенное молчание.
– По Вашему напряженному молчанию я догадываюсь, что вы знаете, но не решаетесь высказаться вслух, и не мудрено, после эпизода с коронацией я прослыл чуть ли не ведьмаком, который якшается с нечистой силой… – Гастон усмехнулся и его красивое лицо стало еще красивее, когда улыбка обнажила ровные как на подбор и белые как молоко зубы. Но черные как ночь глаза короля остались серьезными. Жизнерадостные румяные лица королей – членов Содружества и не менее румяные лица представителей народа резко контрастировали с лицом этого чудаковатого аскета в латах.
– …Спешу заметить, что это не так. Впрочем, не для обсуждения этих бабьих басен я вас здесь собрал. У меня есть для вас гораздо более важное дело. Дело, которое возникает лишь раз в двадцать пять тысяч лет! – вдумайтесь в эту цифру, господа. Это вам не шутки!
Собравшиеся недоуменно переглянулись.
– Ладно, ближе к делу, – сказал Гастон и кашлянул в кулак. – Итак, господа, ситуация такова. Менее чем через десять лет истекает срок Договора об Опеке, заключенный между представителем Сообщества Поднебесных и между представителем Содружества суверенных королевств. И теперь нам предстоит решать, что же делать – подлежит ли Договор продлению или нет…
Вздох облегчения в Зале – всего–то! Они–то думали! А тут – всего–навсего решить, продлять ли какой–то там договор…
– Да продлить его – и вся недолга! – выкрикнул с места рыжебородый король Эрик, из королевства №27. Его зычный голос – мужчина он был довольно крупный, с объемным животом, никак не умещавшимся в тесном для него позолоченном камзоле, который напирал на ткань словно медведь – на прутья тесной клетки. – Что тут решать, Ваши Величества?
Гул одобрения пронесся по Зале. А кто–то даже облегченно рассмеялся. Что трагедию здесь делать? Надо продлить – так продлим, что такого?
– Нет, подождите, Ваши Величества, так не пойдет! Если бы вопрос о продлении был таким простым, я бы не стал собирать вас за десять лет до истечения срока, не так ли?
– А что в нем сложного? – не унимался рыжебородый, видимо, решивший взять на себя роль выразителя воли Совета. Он повернулся лицом к монархам с противоположного конца Стола за поддержкой. – Сообщество никогда ничего нам плохого не делало, только хорошее. Лето никогда не сменяется зимой, урожай постоянный, дожди – вовремя, здоровье – отменное… Чего еще желать? Ну и пусть дальше нам помогают, в чем проблема–то? Ни войн, ни преступности, один сплошной порядок и процветание! На что жаловаться–то?
– Вот если бы они еще морских ведьм прищучили, – раздался голос с другой части стола – там встал с места безбородый, но длинноволосый блондин Айстульф из королевства №42, располагавшегося у юго–восточного побережья Хартленда, – вообще было бы замечательно. А то они только за прошлый год пять кораблей китобоев и столько же рыболовов утопили! Неслыханно!