Руки болят, по щекам струятся соленые русалочьи слезы, которые нечем вытереть, в груди застрял то ли плачь, то ли крик, а она – один большой, два маленьких, один большой, два маленьких… Вдох… Один большой, два маленьких… И так до бесконечности.
«Только не умирай, человечек, только не умирай!» – одна мысль вертится в голове. «Только не умирай!» Но – никаких признаков жизни… Вот уже и вода больше не идет изо рта, а результата все нет и нет.
«А может быть правы эти белобрысые летуньи, может, действительно есть Создатель неба и земли, может, только Он в силах мне помочь?» – в отчаянии подумала юная русалка и всей душой обратилась к Нему – ведь никакая магия на свете, – хоть русалочья, хоть феина, – не может вернуть в этот мир уже умершего! Если кому это и под силу, то только Ему!
«Создатель! Если Ты есть, пусть этот юноша оживет, и я больше никогда и никого топить больше не буду! Честное слово! Помоги же мне, Создате–е–е–е–ель!» – мысленно возопила юная русалка и прикоснулась своими нежно розовыми как морские кораллы солеными терпкими губами к синим от холода губам юноши, чтобы вдохнуть очередную порцию воздуха, как… Его губы внезапно ожили, зашевелились, а потом удивленно открылись большие небесно голубые, как горные озера, глаза.
Когда, наконец, юная русалка отпустила губы утопленника – а это произошло, надо сказать, совсем не сразу – он уже окончательно пришел в себя.
– Кто ты? – только и произнес он сдавленным шепотом, пытаясь высвободиться из–под по–рыбьему холодного русалочьего тела.
– Кто–кто… Как видишь, дева морская! Кто ж еще тут может быть за полночь, посреди моря? – и русалка освободила пленника, главным образом для того, чтобы он мог рассмотреть ее во всей красе, с головы до пят. Она гордо расправила свои роскошные зеленые, как морские водоросли, волосы и соблазнительно «стрельнула» глазками. Но вместо ожидаемой бури восторга и страсти, к своему, надо сказать, величайшему изумлению, она увидела, как тот покраснел словно мак и закрыл лицо руками, а потом и вовсе отвернулся.
– Как?! Не нравлюсь?! – чуть не закричала она, но вовремя спохватилась. От обиды глаза ее наполнились солеными как само море слезами. – Я, между прочим, тебе жизнь спасла, а ты… – обиженно надув губки, прошептала она и уголки ее губ предательски дрогнули.
– Ну что ты… – смутился юноша, по–прежнему разглядывая что–то между пальцами ног. – Ты только оденься во что–нибудь – не могу смотреть на тебя такую… Совестно как–то…
– Ой! А я и не думала, что люди такие стеснительные бывают! – облегченно защебетала русалка и радостно рассмеялась, забыв о конспирации. – Моряки так наоборот таращатся – чуть дырку глазами не протерли, а ты… Ну да ладно, сейчас! – юная морская дева нырнула обратно в пучину, но уже через мгновение ее хорошенькая головка и чудные круглые плечики вновь показались на поверхности. – Смотри у меня: сбежишь – подниму такой крик, что все «ЖАЛО» сюда слетится, ух! – и, игриво погрозив юноше кулачком, была такова.
Люк же блаженно растянулся на еще теплом белом камне, даже и не помышляя о побеге, и просто–напросто – уснул как убитый! Шутка ли – за один день совершить побег из «кокосовой рощи», пролететь шут знает сколько миль на бешеной скорости по небу, со страшной высоты упасть в открытое море, полсуток плыть, да еще и чуть не побывать на том свете… – такое выдержит далеко не каждый бывалый воин, не то, что совсем юный ученик мага!
Когда луна близилась к закату, у белого камня вновь раздался тихий всплеск и, истекая водой, на него взгромоздилась морская дева. На ней было роскошное облегающее полупрозрачное зеленое платье, сотканное из водорослей, жемчужная диадема венчала ее хорошенькую головку, волосы украшены чудным морским цветком, источавшей дивное благоухание, на тонкой девичьей шее – прекрасное ожерелье из розовых кораллов, прямо под цвет губ.
– Смотри, человечек, теперь, небось, не совестно будет… Ой, уснул! Намаялся, бедненький… Рыбка ты моя… – нежно проворковала морская дева и погладила перепончатой лапкой юношу по голове. А потом, хитренько ухмыльнувшись, прошептала. – Ну, раз ты заснул, то сам виноват – утащу тебя в такие бездны, что пусть все «ЖАЛО» бросится на поиски – не найдут!
Она достала из укромного места в расщелине камня припрятанную перламутровую раковину и тихо–тихо в нее подула. Спустя некоторое время вода вокруг камня забурлила и из глубин поднялись чьи–то ярко красные мясистые щупальца и нежно обвили спящее тело.
– Эй, подожди, рано еще… – прошептала она.
Русалка достала палочку, сделанную из розовых кораллов, которая в ее руках тут же загорелась мягким розовым светом, и обвела ею вокруг юноши. В тот же миг вокруг него запульсировало невидимое человеческому, но очень хорошо видимое русалочьему взору бледно розовое сияние.
– А теперь давай, валяй, песик… – хихикнула морская дева, и щупальца осторожно обхватили спящее тело – как нежные родительские руки – горячо любимого младенца, – и потянули за собой в морские бездны.
5.
Люк проснулся хорошо отдохнувшим, бодрым, с ясной и свежей головой и, конечно же, жутко голодным. Его быстро растущий молодой организм настойчиво напоминал о себе свирепым урчанием в животе. От этого–то урчания он, собственно, и проснулся.
Люк лежал на мягкой и шелковистой подстилке, очень, надо сказать, мягкой и очень шелковистой… и… подвижной весьма! Люк всей спиной ощутил какое–то шевеление… А потом резко отпрыгнул в сторону и увидел, что «движущаяся подстилка» – это не что иное как розовый язык огромной черепахи! Черепахи, чья голова была в три человеческих роста, а уж про размер коричневого панциря и огромных плавников – ласт и говорить не приходится!
Люк в ужасе отшатнулся в противоположный конец комнаты и там уже до него донеслись переливчатые трели чьего–то звонкого и мелодичного смеха.
– Ничего не вижу в этом смешного! – обиженно нахмурился Люк и внимательно осмотрелся.
Позади него с подносом в руках стояла его вчерашняя знакомая – «морская дева», как она представилась тогда. Она так смеялась, что, казалось, вот–вот выронит все его содержимое. Но что самое удивительное – так это то, что и гигантская морская черепаха засмеялась тоже – кряхтящим, скрежещущим старушечьим смехом.
– Прости, дорогой, просто ты так смешно, хи–хи, отпрыгнул, у тебя было, хи–хи–хи, такое уморительное, хи–хи, выражение лица… Как будто тебе за шиворот ледяной воды налили! Все, не буду больше, прости, хи–хи…
Морская дева действительно честно пыталась справиться с позывами смеха, а потому даже на некоторое время отвернулась, предоставив возможность Люку осмотреться.
А находился он в странном сферическом помещении перламутрового цвета, размером шагов в сто в диаметре, высотой – шагов в тридцать. Стены у него были полупрозрачные, так что сквозь них можно было видеть, что творится снаружи. А снаружи, куда ни кинь взор, было самое настоящее морское дно! Целые джунгли из темно зеленых высоченных водорослей, чьи тонкие стебли и листья плавно покачивались из стороны в сторону, словно под действием ветра, неприступные скалы из разноцветных кораллов. Целые стаи рыб – от размером с ноготок до настоящих гигантов в пять и больше человеческих ростов, – ловко лавировали в джунглях из водорослей и кораллов, не обращая никакого внимания на Люка. Само дно, покрытое жемчужно белым песком, сплошным ковром усеивали всевозможные моллюски с раковинами самых причудливых форм, с усиками – антеннами и без, морские звезды, крабы и прочая живность. Все здесь шевелилось, дышало, плавало, бегало, ходило…
А потом Люк заметил другие «жилые пузырьки» самых разнообразных цветов и оттенков, но по форме – точь–в–точь такие же, в котором находился сам – в них жили другие русалки. Пузырьки были привязаны тонкими, но, видимо, очень прочными, серебристыми нитями к гигантским кораллам и водорослям.
А вот и его недавняя знакомая, огромная черепаха, медленно уплывающая куда–то вдаль, машет своими плавниками – ластами, словно гигантская птица. Видимо, честно исполнив роль «ложа», она теперь была отпущена хозяйкой по своим личным, черепашьим, делам.
– Добро пожаловать, мой дорогой человечек… А как, кстати, тебя зовут? Мы ж даже не познакомились с тобой! Меня – Марина. Я – морская дева, хранительница Залива Грез, а ты?