Он сделал резкое движение вперед – хотя по пояс в воде это усилие далось неимоверным трудом – и ударил палкой наотмашь прямо в объемистое брюхо рыжебородого, а потом еще и еще – по ребрам, по ребрам!
Свист и аплодисменты были Люку наградой. Вся толпа уже разделилась на тех, кто болел за Люка и тех, кто за рыжебородого. Галдеж стоял – невероятный!
Так вот, рыжебородый от этих ударов покачнулся, но выстоял, а потом нанес свой, который пришелся прямо по незащищенной спине Люка. От боли у него перед глазами поплыли оранжевые круги – ведь силища у рыжебородого была едва ли не медвежья! Люк выронил палку и упал в реку.
Торжество болельщиков рыжебородого было почти полным. Тот повернулся к ним и вычурно поклонился, а потом нагнулся чтобы выловить Люка и… не нашел его!
Пока он рылся здоровущими пальцами по дну реки, Люк, между тем, вынырнул сзади и со всей силы огрел палкой рыжебородого прямо между лопаток. А потом подставил подножку и теперь уже рыжебородый окунулся в реку.
Шум стоял просто невероятный. Болельщики Люка вскочили с места и стали прыгать, скандируя «Бе–ло–бры–сый!», а болельщики рыжебородого тоже повскакивали с мест и кричали «Мал–ыш! Да–вай!»
Рыжебородый кое–как поднимался из реки, а Люк его уже ждал, ударив дубинкой прямо по лопаткам. Теперь уже для рыжебородого река обернулась проблемой. Его грузное тело было слишком неповоротливым для реки, а плавать он скорее всего умел не очень.
Рыжебородый опять упал в реку, а Люк оседлал его и, прижав дубинку к горлу и приподняв его голову над водой, сказал:
– Ну что, сдаешься?
– Сда–ю–сь! – прошептал Малыш и Люк его отпустил и довольный, но жутко уставший, отправился к берегу.
Рыжебородый Малыш, кое–как придя в себя, вдруг зарычал и, не вытерпя позора, схватил свою дубинку и намеревался уже запустить ее в своего победителя, но тут чьи–то цепкие ручки вынырнули из воды и, схватив его за ноги, потащили прямо в речной омут!
Рыжебородый не успел и охнуть, как скрылся под водой, а вода закипела от происходившей там борьбы. Раздался пронзительный свист, и парни в зеленом, схватив кто лук, кто нож, бросились спасать своего вожака. Но Люк, кажется, уже догадался в чем тут дело…
– Марина! Слышишь меня? Немедленно его отпусти, я тебе приказываю! Немедленно! Иначе ты меня больше не увидишь, слышишь?
Борьба тут же прекратилась и рыжебородый, словно здоровый кит, с шумом всплыл на поверхность, громко ругаясь, плюясь, отхаркиваясь и кашляя. К нему уже подбегали его товарищи.
А немного погодя, с торжествующим смехом всплыла собственной персоной и морская дева Марина – и сразу же бросилась Люку на шею.
– Как я?! Как я?! А?! Теперь ты мой должник дважды! – смеялась она, все норовя поцеловать Люка, которому было жутко неудобно перед всеми за ее поведение. – Думал, убежал, да?! Я за тобой следила! Я тебя нашла!
– Ну, ну, прекрати, тут люди смотрят…
– Ну и пусть, мы ж с тобой почти муж и жена! – она прыснула со смеху. – Пусть только этот рыжий попробует еще сунуться, я его так закопаю на дне – что никто не найдет, ух! – и она помахала кулачком в сторону рыжебородого Малыша, который в изнеможении грузным мешком свалился на берегу, на противоположном конце реки, и никак не мог отдышаться.
Только тут Люк заметил, что они с Мариной на прицеле у лучников.
– Эй, рыбка моя, давай–ка ты быстро нырнешь, а я переговорю с этими молодыми людьми, а то у нас тут намечаются неприятности…
– Ну и пусть! Я их всех тут закопаю, тоже мне, вояки! – крикнула на весь лес русалка. – Давай лучше поплывем вместе… Я тут в речке присмотрела одно местечко… ну просто рай… мы там вместе хорошо заживем… рыбка свежая, ракушки…
Не известно, чем бы все кончилось, если бы к реке с холма не спустился вожак молодцов в зеленом – высокий стройный человек с иссиня–черными волосами и черными глазами, явно благородной осанки, но одетый также как и все остальные – в защитные зеленые одежды.
– Что это за балаган?! Что здесь происходит?! Опять драки устраиваете?! Почему луки?! Я ж приказал – никаких драк! Вы хотите, чтобы нас тут засекли, что ли, а? Рольф, я ж оставил тебя за старшего, мурина тебя подери!
Мужики явно испугались пришедшего и быстро спрятали ножи и луки, а здоровяк Малыш опрометью бросился через ручей к своему господину.
– Создателя ради, прости меня, господин! Это я виноват… Хотелось с мальчишкой поиграться, скучно же…
Но черноволосый господин – явно, не чета своим сотоварищам – уже во все глаза смотрел то на Люка, то на морскую деву в его объятиях. Та в ответ оскалила зубы и зашипела. Но Люк, отняв ее от груди и не без труда освободившись от ее цепких, как морские водоросли, объятий, припал на одно колено перед господином, всем своим существом почувствовав, что это человек – явно королевских кровей…
– Ваша милость, Люцифер, к вашим услугам, – и поцеловал его руку.
– Встань, Люк, я знаю кто ты… И жду тебя уже давно… – мягко и спокойно сказал черноволосый.
Люк встал и указал на морскую деву:
– А это – моя невеста – морская дева Марина. Она немножко не привыкла к людскому обществу, а потому пока поживет в вашей реке – надеюсь вы не против?
Мужики тут же прыснули со смеха, но черноволосый не засмеялся, а внимательно посмотрел на морскую деву.
– Ой, я не одета как следует, – смутилась Марина, – не могу при короле быть такой… замарашкой… Ладно, Люк, я, пожалуй, нырну в речку… Попрошу у здешних сестер одежки получше… Я буду ждать тебя в полночь, на этом же месте…
А потом, еще раз зашипев как змея в сторону рыжебородого Рольфа, сверкнув зелеными кошачьими глазками, она с разбегу нырнула в воду и исчезла в глубине.
– Откуда ты знаешь меня, господин? – спросил Люк.
– У нас с тобой общий знакомый. Он ждет тебя и не дождется… Но обо всем – на месте. Рольф, свисти отбой, нам пора уходить.
Рыжебородый опять пронзительно свистнул, и большая часть мужчин в зеленом бросилась в рассыпную и скрылась в лесной чаще, остался только десяток.
Рыжебородый гигант Рольф по кличке «Малыш» пошел впереди, по одной ему ведомой тропинке в чаще леса, за ним проследовала пятеро мужчин с луками наизготовку, потом – черноволосый господин с Люком, а цепь замыкали еще пятеро.
Сначала они совершали крутой подъем в гору, густо поросшую сосняком, потом спускались в какой–то овраг, также густо заросший деревьями, и по дну этого оврага шли, уже не сворачивая.
– Так ты с Морским Народом дружбу водишь? – спросил, бросив любопытный взгляд на Люка, черноволосый.
– Если бы… – смущенно улыбнулся Люк. – Они меня, наоборот, выгнали из своих владений, а морская дева Марина добровольно разделила со мной мое изгнание, хотя я был и против…
– Значит, она тоже отверженная, как и все мы? – грустно подытожил черноволосый.
– Как? – недоуменно повернулся к черноволосому Люк и остановился. – Я думал, вы просто охотитесь… в лесу…
– Охотимся? – усмехнулся черноволосый. – Охотимся! Слыхали, ребята?! Знай, Люк – Люцифер, что ты говоришь с бывшим королем Гастоном I Авалонским, а ребята, которые тебя окружают, мои верные слуги, которые тоже, совершенно добровольно, разделили со мной мое изгнание!
– Ваше Величество… – Люк чуть не бухнулся на колени, но Гастон подхватил его за руку.
– Сейчас не до сантиментов. Мы должны поторапливаться.
Группа мужчин в зеленом между тем продолжала спускаться вниз по оврагу, пока не дошли до чащи из терновника и крапивы. Лишь продравшись через нее, они оказались на довольно небольшой площадке, на его дне, спереди и сзади окруженной настоящей стеной из терновника и крапивы, а с боков – густо поросшими зеленью и кустарником отвесными стенами.
– Ну, вот мы и пришли… Недурно для короля? – с горькой усмешкой проговорил Гастон.
– Да уж… Но ведь на этом пятачке поместится от силы человек десять!
– А больше и не нужно. Остальные ребята живут в других лагерях. Чтобы не накрыли всех сразу…
Между тем молодцы в зеленом уже забегали по лагерю, каждый занимаясь своим делом. Одни рубили дрова и разводили костер, другие бежали за водой к ручью, третьи – рубили на куски оленьи туши. А рыжебородый Малыш занимался самым важным делом – он готовил на обед самое любимое свое блюдо – оленье рагу.