– Постойте, Ваше Величество, но ведь дым от огня могут увидеть шпионы «ЖАЛА»! Да и вообще, как вас до сих пор здесь не обнаружили?
– Не беспокойся, Люк. У нас есть средство, которое отпугивает шпионов «ЖАЛА» как нафталин – моль. И ты его скоро узнаешь, а пока тебе надо кое с кем повидаться. Он, точнее, они с нетерпением ждут встречи с тобой…
И с этими словами Гастон повел Люка к своей довольно просторной палатке, разбитой у самой крайней стены оврага.
Люк, робко кашлянув в кулак и почему–то поправив волосы, вошел в палатку.
– Ну, наконец–с–с–с–с–с–то, наконец–с–с–с–с–с, какая приятная нео–ж–ж–ж–ж–ж–жиданнос–с–с–с–сть, да–сссс! Нет, ну ты только по–с–с–с–с–с–смотри на него! С–с–с–с–с–сбегает от учителя, попадает в переделки–с–с–с–с–с–с–с, а потом – как ни в чем не бывало–с–с–с–с–с–с–с, как тебе?
– Думаю, мой юный Хозяин, сделал это не нарочно. К тому же белобрысые все равно бы вышли на наше убежище. Как мне удалось выяснить, кокосовая роща была прикрытием для организации целенаправленной слежки за нами. А мальчишка проявил себя просто молодцом, не так ли, Премудрый Азаил?
– Эх–х–х–х–х–сс–с–с–с, и дал бы я тебе по ш–ш–ш–ш–ш–е–е, щ–щ–щ–щ–щ–щенок, да не могу… Ты вроде как без пяти минут ж–ж–ж–ж–ж–женатый, хе–хе! Вз–з–з–з–з–рос–с–с–с–сленький, как–никак… Ладно, давай, с–с–с–с–с–с–садись и выкладывай, с–с–с–с–с–скорее, да–сссс!
– Дядь… Ой, Учитель, да вроде вы и так все знаете…
– Вс–с–с–с–се да не вс–с–с–с–се–ссс! Мне ва–ж–ж–ж–ж–жны твои личные наблюдения–сссс, мнения–ссс, размыш–ш–ш–ш–шления–с–с–с–с… Давай, начис–с–с–с–с–с–с–стоту, да пос–с–с–с–с–корее–сссс!
– Хорошо, Учитель, началось все с того, что я увидел, как след моего оленя перешел след снеги и я подумал, что…
Пока Люк рассказывал Азаилу свою историю, которую мы с вами уже знаем, бывший король Гастон сидел у горящего костра и слушал благословенную, ласкающую слух музыку аппетитно булькающего мясного бульона. Рядом с ним сидели в ожидании ужина молодцы в зеленом и подогревали аппетит недавно добытым пивом, радостно смеясь в предвкушении вкусного обеда. Малыш Рольф колдовал у здорового, шагов в десять в диаметре, котла, что–то туда все время подсыпая и помешивая. При этом под нос он напевал какую–то развеселую солдатскую песню из разряда «пошел в кабак, выпил, да подрался, а проснулся – без кошелька остался».
Но король Гастон, слушая, ничего не слышал. Он как завороженный смотрел на весело пляшущие язычки пламени, но не видел и его. Перед его мысленным взором пробегали картины недавнего прошлого, когда он за считанные дни потерял свое королевство…
Глава 11. «Из искры да возгорится пламя!..»
1.
Учебный класс в большом селе Искра, в 30 милях к югу от Кронбурга, был таким просторным, что в нем спокойно помещалось почти три сотни учеников. Это и не удивительно, ведь школа размещалась в здании сельского совета, в котором собиралось главы всех домохозяйств для решения различных местных вопросов – сбора урожая, перераспределения наделов по семьям, определения очереди на охоту и рыбалку и так далее.
Сельский совет, переделанный ныне в школу, внешне походил на обыкновенный двухэтажный крестьянский дом – прямоугольный, с черепичной крышей, цветными наличниками и печной трубой – только намного больше обычного дома, зато по стенам на уровне второго этажа располагались довольно широкие деревянные галереи, напоминавшие клиросные хоры в храмах Создателя, на которые подымались по специальным лестницам. Эта особенность планировки позволяла части присутствующим – тех, для кого не нашлось места внизу – разместиться на галереях и участвовать в совете вместе со всеми.
Весь первый этаж был заставлен скамейками, разделенными проходом на две части, а впереди, в восточной части дома, располагалось возвышение для ораторов (председателя совета, королевского герольда, сельского пастыря, местного помещика и других важных лиц).
Там, между окон, висели два больших портрета – хорошо знакомый всем с детства портрет основателя Содружества короля Роланда Древнего и нынешнего короля – Гастона – во всех королевских регалиях: диадеме с изумрудами, пурпурной мантии, со скипетром и державой в руках. С первого взгляда бросалось колоссальное сходство обоих королей – одинаково иссиня–черные вьющиеся волосы до плеч, серьезный, почти мрачный взгляд черных как ночь глаз, сросшиеся на переносице кустистые черные брови, тонкий нос с горбинкой, напоминавший орлиный клюв, плотно сжатые губы… Только у короля Роланда было много седых волос, преждевременные морщины избороздили его переносицу, лоб, уголки губ. В верхней части каждого портрета красовалась переливающаяся всеми цветами радуги надпись феиной вязью: «Rex Gratia Creatoris».
Деревянные стены сельской ратуши были обклеены красными обоями с изображением золотого льва, вставшего на дыбы – герба наследных принцев Кронбургских, ибо село относилось к их уделу.
На потолке висели самовозгарающиеся магические люстры – подарок Небесных Владычиц, которые загорались сами при первых признаках темноты и горели разноцветными огоньками, источая при этом приятные запахи душистых цветов или хвои – в зависимости от того, каким цветом они горели.
Прошло вот уже без малого два месяца с тех пор, как после оглашения указа нового короля Авалона Гастона все здания сельских советов в деревнях переделывались в школы, и в них вели уроки специально присланные учителя.
Как обычно, в этот день в школе было не протолкнуться. Ведь здание совета было рассчитано только на триста человек, а здесь без малого собралось свыше пятиста. И это была только первая смена, которая занималась с восьми часов утра до двенадцати дня – мальчики и юноши. Потом, во вторую смену, приходили еще пятьсот – женщины и девушки, которые занимались до четырех вечера. Затем – третья смена – мужчины – до 18 часов. Следом, четвертая – оставшиеся мужчины и женщины – до 22 часов. Согласно программе, принятой Ученым Советом под председательством самого Короля, сначала проходили занятия по чтению и письму, потом давались азы истории и географии, биологии и государствоведения, где проходили основы государственного и правового устройства Содружества и Сообщества, принципы Опеки, Порядка и Процветания.
Все лавки в школе были заняты, все хоры тоже – яблоку негде было упасть. Но при этом тишина сохранялась идеальная – еще бы! – столичные учителя были вооружены розгами, и без колебаний пускали свое оружие против нарушителей порядка.
Лавки были наскоро переделаны в парты, такие же парты были установлены и на хорах. Каждому ученику бесплатно, за счет государства, выдали набор тетрадей, чернил, перьев, песочниц, учебников – в общем, всего необходимого для учебы.
Сейчас, в первую смену за партами сидели мальчики от семи до двадцати одного года – года совершеннолетия, который у благородных называется годом «опоясывания мечом». У всех были раскрыты учебники по грамматике, тетради, открыты чернильницы и по белоснежно белой бумаге скрипели перья. И семилетние юнцы, и двадцатилетние парни, старательно высунув языки, выводили феиной прихотливой вязью, но на языке Содружества, предложение «Его Величество Гастон Авалонский, Король милостью Создателя».
А по возвышенности туда–сюда ходил учитель и зорко смотрел за пишущими. Это был высокий человек в длинном черном плаще почти до щиколоток, прямоугольной шляпе с кисточкой и круглыми очками на носу, длинной острой бородкой клинышком. Лицо его было не старым, но оно почему–то всегда имело какое–то кислое выражение, словно его постоянно поили виноградным уксусом или лимонным соком – он был постоянно чем–то недоволен. А огромная толстая линейка в его правой руке, которой он постоянно угрожающе бил по левой – делала его особенно ненавистным для всех учеников импровизированной школы.
Пожалуй, ненависть к учителю была единственным, что объединяло между собой всех этих совершенно разных ребят – и по возрасту, и по происхождению, ибо рядом сидели и простые крестьяне в зеленых домотканых куртках, и довольно большой выводок соседского сквайра в красных шелковых рубашках, и детки владельца всех сельских лавок и распивочных заведений Искры в оранжевых одеждах. И все они с одинаковой ненавистью выводили уже раз пятый одно и то же предложение: «Его Величество, Гастон Авалонский, Король милостью Создателя». В самом деле, вместо беззаботных прогулок по лесу, купания в речке приходиться сидеть в душной, битком набитой комнате часами и писать и писать всю эту совершенно ненужную для жизни ахинею…