И, не давая жене опомниться, Принц пинком ноги открыл люк и выскочил прямо на крышу кареты и закричал:
– А ну прочь от моей кареты! Вы что – с ума все посходили, что ли?! Мы едем в Авалон по воле самой Триединой Премудрости, а потому – прочь отсюда, вы нам мешаете! – Принц выпалил этот экспромт и тут же осекся – и откуда его голос стал вдруг таким властным и строгим?
Но эффект от его речи был просто потрясающим. В то же мгновение воцарилась гробовая тишина. Многотысячная толпа мужиков, баб, детей, всех сословий и возрастов, в разноцветных одеждах всех цветов радуги, заполонявшая все пространство от разводного моста, который вел на авалонский остров до Развилки, уставилась на него.
Принцу даже стало как–то не по себе. Неужели его слова оказались настолько значимы для этих людей? Он густо покраснел, оробел и уже хотел было спрыгнуть через люк обратно внутрь кареты, как раздался пронзительный выкрик из толпы:
– Друзья, да это ж наш король Роланд! Который Пропадал и Нашелся! Король! Отец! Разве вы не видите?! На колени!
И вдруг вся эта многотысячная толпа одновременно грохнулась на колени, а где–то на ближайшей колокольне ударили в набат, который подхватили тут же все колокольни храмов Создателя в окрестностях и в самом Авалоне. Словно ни дать ни взять наступил великий праздник Летнего Солнцестояния – главный праздник религии Создателя.
А потом кто–то затянул древний королевский гимн «Создатель, храни короля…» и вся толпа, с рыданиями, размазывая слезы по щекам, затянула знакомую с детства мелодию…
Фея сразу все поняла и только теперь до нее дошел смысл странных намеков, которыми обильно потчевала ее Верховная Хранительница Предела, оформлявшая перевод на прохождение службы в Авалоне. Вот, оказывается, в чем был подлинный смысл ее командировки! Ну что ж – играть роль так играть…
Фея зажужжала крыльями и через люк вылетела из кареты, зависнув прямо над толпой, а потом, специальным заклинанием усилив звук своего голоса, воскликнула:
– Возрадуйтесь, о, доблестные граждане и гражданки свободного и славного города Авалона! Вы обрели своего короля – Роланда 500–го – моего любимого мужа –, а король милостью Создателя – вас! Примите его и будьте счастливы!
А потом она громко хлопнула в ладоши, воздела магический жезл – и десятки разноцветных огней вырвались из него и с громким свистом полетели вверх, разорвавшись в небесах множеством разноцветных вспышек и все пространство от Развилки до Пристани наполнилось душистым ароматом свежих цветов. Сверху на толпу дождем стали падать лепестки цветов, которые тут же, , словно снежинки, таяли, оставляя приятный аромат на одеждах и руках. Еще хлопок – и откуда ни возьмись заиграла торжественная музыка и нежные голоса на мелодичном языке фей запели гимн «Славься, Целестия…» – главный гимн Сообщества Поднебесных.
– А теперь – гони! – скомандовала фея рыжему форейтору, у которого под обоими глазами уже «сияли» ярко красные «фонари», набитые теми наглыми молодчиками.
И пока народ зачарованно смотрел на разноцветные взрывы, продолжавшие окрашивать голубое небо во все цвета радуги, пока вдыхал успокаивающий аромат розовых цветов и слушал чарующий гимн, карета рванула вперед – да так, что Принц едва не свалился с нее вниз. Но Фея вовремя подхватила его за руку, приземлившись на крышу кареты, и помогла ему спуститься внутрь. Люди как зачарованные уступали дорогу, не сводя восхищенных глаз с небес, а карета мчалась во весь опор к спасительному мосту через Долгое Озеро, который вел в город.
– Что это было, дорогая? Я ничего не понимаю! – недоуменно воскликнул Принц.
– Потом объясню, – отмахнулась Фея. – Пока тебе нужно знать только–то, что отныне ты – король, а дальше – видно будет.
– А разве в Авалоне нет своего короля? Там же была недавно коронация…
– Дорогой, нам с тобой этими вопросами задаваться не следует. Был – да сплыл. Все, теперь король – ты, и это – самое главное!
Принц насупился – опять эти феины загадки – надоело уже! Между тем карета во весь опор неслась к Мосту.
5.
Весть о том, что Настоящий Король Авалонский, который Пропадал, теперь Нашелся, разлетелась по всему королевству с быстротой молнии. А весть о кровавом побоище в селе Искра – о сотнях погибших, избитом настоятеле местного храма, сожженных книгах и растоптанном портрете самозванца – еще быстрее.
Все Содружество было объято пламенем. По всем городам и весям происходило одно и то же – беснующиеся толпы народа срывали и сжигали на площадях портреты короля Гастона, сжигали учебники, тетради, перья, а вместе с ними – все попавшие под руку книги – от детских сказок до бухгалтерских книг и исторических хроник. Короли Содружества и знать в ужасе сидели запершись от народного гнева в своих замках – благо, запасов в погребах было не на один месяц –, учителя и ученые – просто–напросто побросали свои дома и бежали кто куда – кто к карликам, кто к морскому народу, а кто и к феям – просить политического убежища. Книжники и библиотекари зарывали книги в землю, как бесценные сокровища, в надежде спасти от пламени безумного и беспощадного народного гнева хоть что–то…
В каждом городе, в каждом селе пылал свой книжный костер!
Люди отказывались повиноваться королевским чиновникам, гнали в шею королевских переписчиков, судей, нотариусов, шерифов, а королевские стражники, которых было всего ничего – четыре сотни, не больше – на взмыленных лошадях бежали в Кронбург, где, по слухам, у короля Гастона еще сохранилась власть…
– …Какие новости, Рольф? – слабым голосом, еще не оправившись до конца от ран, произнес король Гастон, полусидя на кровати. Его лицо было бледно как мел, казалось, ни одной кровинки не осталось в его жилах, даже губы покрылись легкой синевой, под глазами залегли глубокие тени. Его левая рука и ноги были туго перевязаны бинтами, но раны благодаря феиной волшебной медицине быстро затягивались.
– Плохие, мой король. Вся страна словно рехнулась и все летит в тартарары! Сегодня прибыла последняя партия стражников, человек двадцать, может больше, все с разных концов королевства и все говорят одно и то же – везде костры с книгами, везде портреты Вашего брата, везде священники ораторы, везде…
– Да что ты заладил – «везде да везде»! – нетерпеливо махнув рукой, прервал его Гастон. – Думаешь, я не понимаю, что этот заговор – чистой воды провокация? Все по одному сценарию, все прекрасно организовано, как на королевской охоте, только теперь в роли оленя выступаю я… – грустно хмыкнул Гастон. – Но кто же загонщик?
– Как кто, Ваше Величество, Ваш брат, наверное… Вы ж сами мне говорили, что он жив!
– Дурак ты Рольф! Не бывать тебе никогда начальником королевской стражи – глуп ты, как деревянная чурка! Тебе только оленей по лесу гонять! – неожиданно рассвирепел Гастон. – Мой брат – «божий одуванчик» – он кроме как над зайцами да белками ни над кем королем не станет, да и не захочет стать! Смотри глубже!
– Феи?! – хлопнул кулаком по столу Рольф так, что с него посыпались на пол бумаги.
– А кто ж еще?! Это заговор, и заговор – тщательно спланированный! Думаешь, почему они не вмешались, когда мы бились на смерть в Искре? Ты думаешь – не знали? Да знали они все распрекрасно! Просто хотят, чтоб я по уши залез в это дерьмо, а потом они прилетят сверху, под занавес, так сказать, мировой трагедии, и сыграют роль эдаких спасительниц … Миротворцы, тьфу на них! – и Гастон плюнул прямо на ковер.
– Ну и… что же мы будем делать? – неуверенно спросил Рольф, но ответить ему Гастон уже не успел.
Вдруг со всех сторон вокруг замка тревожно запели трубные гудки охотничьих рогов и войсковых труб, послышался топот тысячи, десятков тысяч ног и рев десятков тысяч глоток.
Рольф тут же, как пришпоренный, выскочил на балкон – а комната Гастона располагалась на самом верхнем этаже Главной Башни Кронбургского замка – и посмотрел вниз.
– Проклятье, Твое Величество, мы окружены! Толпы мужиков с лестницами идут к городу! Нас будут штурмовать!
Гастон, сморщившись от боли, кое–как поднялся с кровати и вышел на балкон. С высоты Главной Башни можно было видеть далеко за пределы крепостных стен.
Все пространство вокруг городских стен, куда ни посмотри, было запружено тысячами и тысячами людей, преимущественно в зеленых и оранжевых куртках – выходцы из крестьянского и ремесленного сословий. С дубинками, топорами, вилами, охотничьими луками, пращами. Редко у кого был меч или копье и то, видимо, трофейные. С простыми деревянными щитами, переделанными из деревенских корыт. Но зато с гордо поднятыми знаменами с изображением пропавшего двадцать с лишним лет назад принца Роланда. Но не только – были и целые транспаранты с разными интересными лозунгами: «Вон отсюда, самозванец!», «Чернокнижник!», «Ненастоящий король!», «Людоед!», «Убийца!», «Богохульник и Еретик!», а были и претендующие на оригинальность – «Лиса в норе, ату ее!»