Люк отвернулся, чтобы не видеть ее наготу.
– Люк, а Люк… – потрепала его за плечо морская дева. – Ну прости меня… Я совсем–совсем забыла, что ты не такой, как все… В следующий раз я обязательно сошью себе новое платье – такое, какое тебе нравится! Хорошо? Ну, Люк, ну посмотри ты на меня, пожа–а–а–алуйста… – холодные руки обвили шею Люка и ее мокрая голова крепко прижалась к его спине. – Ты чем–то расстроен, да?
– Да, расстроен… В груди что–то жжет, покоя нет… Тоска…
– Ой, а не заболел ли ты, любимый? – встревожено проговорила морская дева. – А ну давай–ка я проверю температуру… – Влажная ладонь прикоснулась ко лбу. – Да лоб–то горячий!
– Пустяки…
– Нет не пустяки! Все! Плывем в Ивовую Заводь, я там закончила рыть хижину сегодня, и пол уже застелила сухим камышом – там будешь лежать, спать, лечиться, а я буду за тобой ухаживать. Вот! – и Марина хлопнула ручкой по воде так, что брызги полетели во все стороны. – Ну, поплыли, а? – Она взяла Люка за руку и настойчиво потянула в воду.
Люк поддался и плюхнулся в воду вместе с ней.
– Подожди, дорогой, дай–ка я наколдую…
– Нет, я хочу плыть как нормальный человек, сам – без всяких воздушных пузырей!
А потом, набрав в легкие побольше воздуха, он нырнул поглубже в бодрящую прохладу лесной реки.
Плыли они недолго. И не мудрено, морская дева постаралась устроить свое логово поближе к месту жительства самого Люка, тем более, что она втайне надеялась, что из–за близости ее логова к лагерю «отверженных», он переберется к ней жить. Хижина располагалась всего в миле вниз по реке, там, где из–за множества мелких островков, заросших ивами, река разделялась на множество небольших рукавов. Некоторые из них густо заросли ивой и камышом и вода в них застоялась. В таких заводях любили устраивать свои лежбища русалки.
Когда они с Люком доплыли до места, Марина потянула Люка и они вместе нырнули. Марина плыла впереди. Она ловко раздвинула в стороны заросли камыша и Люк увидел скрытую за ними пещеру, вырытую (явно с помощью магии) прямо в мягкой почве одного из «ивовых» островов. Вход в нее был небольшой – в диаметре меньше человеческого роста и Люк удивился, как же они там поместятся вместе, но Марина первая ловко юркнула в отверстие и исчезла в темноте, а потому ему ничего не оставалось, как последовать за ней.
Чудеса начались сразу же. Как только Люк пересек невидимую границу между пещерой и заводью, он тут же почувствовал, что может дышать легкими – внутри пещеры не было ни капельки воды. Люк посмотрел назад и увидел, что воду от пещеры отделяет словно невидимая стена, прозрачная как стекло, но которую он совершенно не ощутил, когда заплывал внутрь.
Затем Люк пополз на четвереньках вперед, но тут же откуда–то спереди до него донесся звонкий смех Марины:
– Ты всегда в гости на четвереньках ползешь, как собачка, хи–хи?!
Люк покраснел и встал во весь рост – пещера оказалась довольно просторной. Воздух здесь был не затхлым, а свежим, приятно пахло скошенным сеном. Под ногами – мягкий ковер из сухой травы. Видимо, она и была источником этого запаха. Люк зашагал вперед, тем более, что где–то впереди был виден неяркий свет.
Вскоре он вошел в жилые покои – небольшие, всего на двух человек. Здесь пол также был устлан сухим камышом, а у стены располагалась одна лежанка. Посередине комнаты – выложенный камнями круг, в центре которого уже горел магическое бездровное и бездымное голубое пламя. Все стены комнаты – пещеры были украшены лесными цветами.
– Ну как тебе? – торжествующе воскликнула Марина, бросаясь навстречу. – Всю неделю старалась! Я это место высмотрела еще давно… Пришлось попотеть конечно, но теперь все позади – нам тут будет уютно, хорошо, тепло… А, самое главное, никто, никто нам здесь не помешает! Ой, ты ж у меня больной… А ну–ка быстро скидывай одежку сушиться, а раз ты такой стеснительный, я тебе дам другую – сама шила, старалась…
Марина достала из небольшой ниши в стене, закрытой занавеской – циновкой из сухого речного тростника, длинную рубашку – тунику, сплетенную из какого–то мягкого зеленого материала.
– Давай примерим заодно, а то я твой размер на глаз прикидывала… Между прочим, совершенно непромокаемая, как и мое платье! Но перед этим я тебя натру такой мазью, что ты вмиг согреешься.
Люк снял с себя мокрую до нитки одежду, предварительно попросив морскую деву отвернуться, а потом лег на лежанку из сухого камыша животом вниз, а Марина принялась натирать его какой–то терпко пахнущей белой мазью. У Люка от нее защипало в носу и в глазах, зато тело стало приятно согревать.
От нежных прикосновений рук морской девы и приятно согревающей кожу мази и без того уставший Люк разомлел и погрузился во тьму беспамятства…
…Бездонная пропасть черного колодца, наполненного доверху темной мертвой водой, в которой не отражается ничего, даже луна и звезды.
«Лю–ю–ю–ю–ю–юк! Лю–ю–ю–ю–ю–ю–юк! Освободи н–а–а–а–а–ас! Только т–ы–ы–ы–ы–ы! Только т–ы–ы–ы–ы–ы–ы! Освободи на–а–а–а–а–с!» – темная вода вдруг становится прозрачной и где–то в глубине колодца – тысячи тысяч тел, тысячи тысяч рук, протянутых к устью колодца – и шепот, тихий, но настойчивый, шепот тысяч и тысяч тихих, вкрадчивых голосов.
Люка неодолимо тянет нырнуть в колодец, навстречу этим протянутым рукам, он сопротивляется из последних сил, вовсю упираясь ладонями о каменные стенки колодца, но, наконец, силы ему изменяют и медленно, но верно его лицо приближается к водной глади, а где–то в глубине он видит тысячи тысяч невыносимо уродливых… Нет, не лиц, а морд, рож, харь – невозможно сказать иначе – полу–люди, полу–козлы, полу–свиньи, полу… да мало ли кто еще! Со свиными пятачками, волчьими зубами, козлиными рогами, кошачьими глазами и… – с человеческими щеками, бровями, губами, шеями…
Люку невыносимо омерзительно смотреть на этих фантастических уродов, он изо всех сил пытается отвести взгляд, поднять голову, но не может. Наконец, со всего маху плюхнувшись в колодец, он камнем пошел на дно…
– …Лю–ю–ю–ю–юк, Лю–у–у–у–к, а Люк! А ну проснись! – ледяная струйка ударила ему в лицо и Люк тут же открыл глаза. Он увидел над собой удивленное и немного испуганное лицо Марины, ее нахмуренные брови, в руках русалки – пустую морскую раковину, с который на пол стекали последние капли.
– А? Что? Сколько времени? – Люк подскочил и присел на лежанке.
– Еще час до рассвета. Ты сначала так хорошо уснул, прям как ребенок, я не стала тебя будить, а потом – как забился, как закричал!.. Тебе что–то приснилось, дорогой, да?! – Марина села рядом с ним и обняла за плечи.
– Колодец какой–то… Вода темная, ничего не отражает, а там… что–то страшное, жуткое… что–то…
– Все, с меня хватит, любимый! Это мерзкий Азаил, чудо–юдо проклятое, на тебя так дурно влияет! На этого страхолюда и я, если честно, смотреть не могу, а ты с ним постоянно… Тебе надо, во–первых, срочно переселяться ко мне – уж я–то тебя поставлю на ноги, а во–вторых – срочно развлечься! Завтра будет русалия на Священном Острове и я настаиваю, чтобы ты пошел со мной, тем более я уже сказала о тебе сестрам и… не только… – тут морская дева Марина как всегда стремительно переменилась – от испуганно встревоженного настроения не осталось и следа. Она хитро улыбнулась и потрепала Люка за ухо, а потом быстро поцеловала его в губы, и, вскочив на середину пещеры, стала танцевать. – Мы будем танцевать, танцевать, танцевать – при полной луне, прыгать через костер, а потом, а потом, а потом…
Но Люк лишь удивленно поднял брови и спросил:
– Как? Разве ты не отлучена от сообщества русалок из–за меня?
– А–а–а–а! Пустяки! – беззаботно отмахнулась Марина и, подлетев опять к Люку, быстро села ему на колени, обвила его шею руками и крепко прижалась своей прохладной мягкой грудью к его груди. А потом, поправив его волосы на лбу, щелкнула пальчиками по носу и сказала:
– Глупыш! Речные русалки живут сами по себе – им приказы Лоры – до звезды, хи–хи! У нас же Конфедерация, а не Сообщество, как у фей – у нас все живут по–своему, просто иногда мы все объединяемся против общего врага, а так – мы сами по себе, они сами по себе, понял? – и быстро поцеловала его в губы.