Но когда вслед за шестой парой Марина потянула Люка к костру, ему, честно говоря, стало как–то не по себе. Он вмиг протрезвел и уже стал подумывать о заклинании левитации…
– Ах–ха–ха! Бесстрашный Люк испугался! Ах–ха–ха! – засмеялась подпрыгивающая в диком танце Марина, крепче и крепче обнимая правой рукой талию Люка – Колдовать нельзя, любимый! Запрещено! – и чмокнула его в щеку. – А ну, вперед, побежали!
И Марина буквально побежала к костру, и Люку ничего не оставалось, как последовать за нею, а потом он подпрыгнул.
Но то, что случилось дальше, произошло за доли мгновения, хотя Люк отчетливо помнил, что ощущал каждое из них очень и очень долго…
Они с Мариной прыгнули одновременно. Люк уже давно научился подстраиваться под ее движения, так что прыгнуть с нею вместе не составило для него труда. Но потом он почувствовал, что время словно остановилось. Он взглянул вниз – и увидел, как медленно, вершок за вершком он отделяется от земли, как хищное пламя тянет свои жадные до его плоти красно оранжевые щупальца, как в экстатическом веселье искажен нежно розовый коралловый рот Марины и как развеваются, подобно боевому знамени, ее зеленые волосы, как отражается пламя в ее больших кошачьих глазах…
А потом… Визг, крики ужаса оглушили его. Он попытался осмотреться по сторонам и увидел, что он по–прежнему висит в воздухе неподвижно (хотя никакого заклинания он не произносил!), внизу, вокруг костра, русалки и фавны остановились, музыка, рявкнув, прекратилась – и все они смотрят – не отрывая расширенных от ужаса глаз – на него… Самое удивительное, что тут же внизу была и Марина – и она тоже с ужасом смотрела на Люка, в глазах ее стояли слезы и она протянула к нему свои ручки в умоляющем жесте.
Люк же взглянул на свои руки… и – НЕ УВИДЕЛ ИХ! Вместо них развевались длиннейшие языки пламени, напоминавшие крылья исполинской доисторической птицы. Он взглянул ниже – и увидел, что все его тело таково – он весь представлял собой что–то пылающее, словно стог сена, в который попала молния, но при этом он не чувствовал ни боли, ни умирания, ни слабости. Наоборот, он ощущал в себе такую силу, что скажи он хоть слово – и весь этот остров в один миг превратится в огненную пустыню – в этом он ничуть не сомневался. Глаза его затуманила оранжевая паволока, изо рта и носа вырывались клубы дыма, а волосы напоминали языки пламени. А потом…
– Что не веселитесь, а?! Или я испортил вам праздник?! Ах–ха! Вы ж пришли праздновать день всемогущего Хорса?! Да?! Ну так и почтите же Меня – вашего солнечного бога! Ха! – Люк не узнавал голоса, который вырывался из его глотки – этот голос был металлически ясным, звонким и громоподобным. Он чувствовал, что слова произносятся его языком, но это были не его слова! Люк наблюдал за собой словно со стороны и в то же время изнутри – и – ничего не мог сделать! А между тем, сказав это, говоривший втянул в легкие побольше воздуха и выдул такой столп пламени, что он достиг ближайшего столетнего дуба на краю поляны. Массивное старое дерево тут же вспыхнуло, как веточка сухого хвороста.
Русалки и фавны в ужасе рухнули на колени и воздели руки в молитвенном экстазе, а Марина просто упала и лишилась чувств. Все участники недавних плясок вдруг посерьезнели и на распев, мрачными, дрожащими от страха голосами, стали ритмично распевать одно и ту же слово:
– ХО–РС! ХО–РС! ХО–РС!
– Да, Я пришел! Я – НЕПОБЕДИМОЕ СОЛНЦЕ, которое никогда не закроет туча, Я – НЕПОБЕДИМОЕ СОЛНЦЕ, которое будет светить вечно, Я – Тот, Кто станет всем и все станет Мною, Я – вечное бытие, вечное красота, вечная премудрость. Я – ваш бог, предвечный Хорс! Я с вами – и вы со мной! Навеки и навсегда!
И поляна огласилась металлическим хохотом, словно кто–то во всю силу бил в золотые колокола. А потом двойник Люка стремительно полетел, как пущенная карликами ракета, высоко в небо – и, сделав несколько пируэтов, резко спикировал вниз – прямо на толпу, продолжая безумно хохотать.
И русалки с фавнами с диким визгом бросились врассыпную, кто куда – спасаясь от огненного смерча, грозившего спались весь остров…
Но в этот момент вода у реки забурлила и прямо из нее показалась шипастая зеленая голова морского змея, вынырнувшего из глубин. На шее у монстра сидела – во всем своем королевском величии – владычица морей Лора – в перламутровой полупрозрачной мантии, коралловой короне на голове, жемчужными браслетами на запястьях и копной развевающихся зеленых волос. Она легко спрыгнула с шеи своего уродливого «коня» и встала посередине поляны, рядом с едва–едва начинающей приходить в себя Мариной. Марина с трудом разлепила свои веки и – зрачки ее расширились от ужаса при виде несущейся прямо на них огненной громадины.
– Люк, Люцифер, ты меня слышишь?! – властно и бесстрашно воздев руку, закричала Морская Королева. – В твоей власти остановить это чудовище! Остановись – или твоя невеста и я погибнем! Ты МЕНЯ слышишь? Слышишь?!
В руках Морской Королевы мелькнул какой–то зеркальный предмет и его луч был направлен прямо на лицо приближающегося чудовища.
4.
Чудовище остановилось, не долетев всего каких–то пару сотен шагов до земли, а потом языки пламени стали стремительно спадать. Сквозь огненное марево можно было уже различить человеческое лицо, руки, торс… А еще через несколько мгновений Люк бессильно упал на дымящуюся землю, тяжело дыша и отдуваясь.
– Теперь ты понимаешь, почему я не разрешила твоему возлюбленному остаться в нашем королевстве? – грустно улыбнулась королева Лора, помогая встать с земли все еще не оправившейся от пережитого ужаса Марине. – Он – оборотень по рождению, солнечная природа когда–нибудь окончательно сожжет в нем все человеческое… Если бы не зеркальце правды от нас с тобой, как и от всего острова – не осталось бы даже и пепла…
В это время с земли с трудом встал Люк. Костер уже почти погас, лишь отдельные угли еще просвечивали ярко красным огнем из под пепельно серой коросты поленьев. Где–то на востоке уже начинало светать, куда–то пропали, как сквозь землю провалились, русалки и их мохнатые спутники. Утренний туман клубился над рекой, но птицы петь еще не начинали, лишь изредка – то здесь, то там в реке плескалась рыба.
Волосы Люка были спутаны, он чувствовал жар внутри, белки глаз были почти красными от лопнувших сосудов.
– Я видел отца, там, в этом зеркале, да? – указал он дрожащей рукой на маленький, в простенькой медной оправе ничем не примечательный внешне предмет в руке у Лоры.
– Возможно… – ответила она, сжав губы. – Зеркало непредсказуемо, я не могу знать, ЧТО Оно изволило открыть тебе…
– Я знаю, я видел своего отца, о котором ты ничего не хотела мне говорить там, в Чертоге, я это чувствую. Его зовут «Принц», не правда ли? Я хочу знать! Я хочу его видеть!
– Нет! – взвизгнула Лора и зашипела как змея. – Ты должен уйти – и уйти отсюда – и из моих владений, и из людских тоже – навсегда!
– Но ПОЧЕМУ?!
– Разве ты еще не понял?! Ты – оборотень, ты не контролируешь себя, в любой момент ты можешь снова стать чудовищем, испепеляющим все вокруг! И к твоему отцу я тебя не пущу – ты слишком опасен!
Люк понурил голову и по его щекам потекли слезы, которые, впрочем, тут же испарялись – кожа на его лице была еще слишком горячей…
Марина же зарыдала и опять бросилась на колени перед своей госпожой.
– Ваше Величество, но неужели ничего нельзя сделать, а? Но он же не винов–а–а–а–т! А зерка–а–а–а–а–льце…
Лора грустно улыбнулась, пряча зеркальце в невидимый глазу карман платья.
– Люк – сын родителей, инфицированных частицами солярного вещества. Он – мутант и изменить его природу также невозможно, как превратить обезьяну в человека. Когда солярная природа возьмет свое, не поможет даже зеркальце, ведь суть этой магической безделушки – пробуждать в человеке истинную природу – добрую или злую. Но если в нем истинной природой станет солярная – и пробуждать больше будет нечего, а это произойдет – рано или поздно…