3.
На исходе же недели Празднеств, перед тем как покинуть Авалон, феи оставили королевской чете огромное количество драгоценных подарков, которые та, по древнему обычаю, должна была раздавать каждому жителю Содружества.
На эту церемонию, в последний день Празднеств, собралось рекордное количество людей. Каждый хотел получить хоть что–нибудь лично из рук королевской четы. А тут еще – и сами подарки того стоили – как–никак, волшебные, из самого Поднебесья! А потому длинная очередь желающих выстроилась до дворца от самого Моста. Впрочем, стоявшие в очереди ничуть не страдали – проходила она быстро, буквально за час–полтора, потому что при помощи хитроумного заклинания от королевской четы отделилось несколько десятков двойников, не отличимых от оригинала, но сидевших в соседних залах. Подданным же казалось, что они подходят к самим королю и королеве и получают подарки лично из их рук.
А подарки были действительно волшебные, каждый со своей «изюминкой». Женщинам обычно доставалось все, что связано с наведением красоты – наборы волшебных искусственных рук – «манипуляторов», способных делать разные виды массажа, макияжа и причесок. Детям доставались живые игрушки – плюшевые собачки, медвежата, котята… – которые умели рассказывать дивные сказки, петь веселые песенки и даже плясать под музыку. Мужчинам полагались полезные для дома подарки – наборы самодвижущихся инструментов, пластины с картой Нижней Целестии, на которой можно всегда видеть, где ты находишься и прочее в таком же роде. В общем, таких подарков авалонцы раньше отродясь не видывали. Каждый спешил за подарком и каждый восхвалял тот благословенный день, когда феи взяли людей под свою Опеку и искренне желал королевской чете многая и благая лета…
Когда казавшийся почти бесконечным поток стал иссякать, Король и Королева могли позволить себе расслабиться, отпустив восвояси свою свиту и охрану. Недельные торжества были для них тяжелым испытанием, особенно для Короля. Необходимо было всегда быть на виду, всегда улыбаться, всегда говорить теплые слова, никого не оставлять без своего внимания.
Для него это было настоящей пыткой. Как порой хотелось ему сбросить с себя эту радужную одежду, облачится в простую охотничью куртку и сбежать со Щенком в лес или на озеро искупаться! Но нет – строгий взгляд Феи каждый раз мысленно его останавливал: «Терпи, дорогой! Потерпи ещё чуть-чуть! Потерпи!»
Фея же, наоборот, чувствовала себя в своей стихии. Она приветливо улыбалась, позволяла целовать свои точеные ручки, щебетала как птичка о том и о сем, а услужливые Котенок и Щенок рассыпались в любезностях и вовремя предупреждали Королеву о том, не остался ли кто из окружавших ее гостей без внимания. Но даже Фея и та под конец празднеств – этой бесконечной череды балов, пиршеств, аттракционов и иллюзий – уже порядком подустала. А потому, когда в их залу вошла последняя двадцатка – она повернулась к своему супругу и, подмигнув, прошептала:
– Ну как ты, дорогой, жив еще?
Его Величество скорчило смешную гримасу, а Фея в ответ понимающе улыбнулась.
Из этих двадцати почти все были крестьянами, о чем говорил зеленый цвет их одежд, причем крестьянами из отдаленных королевств, потому что покрой их был явно не авалонский – шляпы с узкими, а не широкими полями у мужчин, юбки не пышные, а прямые у женщин. Один из гостей – явно охотник откуда–то с севера – только там носят длинные зеленые плащи поверх одежды. Другой – священник – черная сутана до пят скрывала его фигуру, а черный капюшон – лицо до самого подбородка. Служителям Создателя разрешалось надевать капюшон даже при аудиенции у самого короля.
Первые три посетителя в зеленом – молодые родители со своим первенцем – между тем подошли к трону. Мужчина опустился на колени и поцеловал перстни на руках Короля и Королевы, а его жена склонилась в неуклюжем реверансе.
– Наши нижайшие поздравления, Ваши Величества… – прозвучали дрожащие от волнения голоса простых деревенских работяг.
– Премного благодарны, – хором ответили Король и Королева, а Котенок и Щенок в переливающихся всеми цветами радуги ливреях уже спешили вручить им подарки – набор волшебных косметических рук – манипуляторов для женщины, сапоги – скороходы для мужчины и говорящего плюшевого мишку для ребенка. Провожая гостей до дверей, они шепотом объясняли, как все это работает.
Настала очередь следующего. Им оказался священник в черной сутане. Котенок и Щенок уже бросились за новым подарком – им должна была стать красочная «История Целестии» с движущимися картинками. Однако, пока Котенок и Щенок взяли увесистый томик из соседней комнаты и возвращались назад, священник, вместо того, чтобы последовать принятому ритуалу, стоял как вкопанный и молчал, словно старуха – смерть в детских страшных сказках. Возникла неловкая пауза.
– Святой отец, – ласково произнесла Королева, – что Вы молчите? Разве Вы не за подарком пришли?
– …За подарком, – эхом откликнулся из–под черного капюшона какой–то тихий шепот.
Лицо Феи побледнело – ей этот шепот совсем не понравился.
– Ну так возьмите и ступайте с миром, – приветливо сказал Король и дал знак Зверятам. Зверята подскочили было к черной фигуре с подарком – книга была такой толстой и тяжелой, что им приходилось тащить ее вдвоем, но тот даже не протянул рук.
– Вам не нравится подарок? – удивленно поднял брови Король – это был первый случай за весь день.
– Не нравится… – эхом ответил зловещий шепот.
Король изменился в лице и широко открыл глаза.
– Да ты никакой не священник! – вскричал, наконец, он. – А ну – открой свое лицо!
– Не священник… – также эхом прошептал темный.
Король вскочил со своего трона и, прежде чем Фея успела ему помешать, сорвал черный капюшон с головы шепчущего грубияна и… оцепенел.
– Элис… Какая встреча… – прошептал Король. – Но, Создатель, что с тобой произошло? – слова застряли у него в горле. Фея, обычно решительная и властная, также растерялась. И было от чего…
Лицо юной феи стало почти неузнаваемым. Вроде те же большие голубые глаза, тот же кругленький носик, тот же остренький подбородок с ямочкой. Но глаза, сохранив прежний цвет, были пусты и мертвы, словно стеклянные глаза куклы. Кожа – мертвенно бледна, губы – подернуты мертвенной синевой, щеки ввалились, уродливо обозначив скулы. Но самое главное – ничего не осталось от ее дивных цвета зрелой пшеницы волос – лишь лысый череп с уродливыми черными проплешинами. Вид ее был ужасен.
– Я пришла за подарком, мой Принц… – из ее едва–едва открывавшихся губ донесся еле слышный полузмеиный шепот. – Позволь мне взять его сейчас же!
– А ну брысь отсюда, гадина! – пронзительно закричала пришедшая в себя Фея. Она сделала резкое движение руками и невидимая сила отбросила чудовище от трона к противоположной стене.
Крестьяне в зеленом закричали от ужаса и бросились вон из тронной залы. Охотник же в длинном плаще с капюшоном, вытащив из–за пояса длинный нож, бросился на неведомую тварь. Но та, подпрыгнув как пантера, стремительно полетела прямо на Короля. Черный плащ буквально на глазах превратился в огромные черные кожистые крылья, а ноги и руки – в отвратительные лапы с острыми как бритва длинными когтями.
Король выхватил из–за пояса шпагу, но Фея уже встала между ним и чудовищной гарпией, молниеносно поставив барьер, о который чудище ударилось как о невидимую стену. Тогда оно, издав отвратительный каркающий звук, взмыло под потолок и, словно взбесившаяся муха, стала нарезать неровные круги вокруг люстры, отвратительно скрежеща острыми как у змеи белыми зубами.
Охотник в зеленом выхватил из внутреннего кармана плаща метательный нож и бросил его, целясь в глаз твари. Но та перехватила его на лету лапой, а потом, описав круг, вдруг спикировала прямо на поставленный Феей щит и со всего размаху врезалась в него. Сила удара была такова, что Фея, с громким стоном, рухнула без чувств, не выдержав волны отката – из носа и ушей ее полились тонкие струйки крови, а щит разбился вдребезги. Отвратительное чудовище схватило Короля, как ястреб хватает добычу, и полетела в сторону открытого по случаю летней жары окна. Зверята подпрыгнули, но не смогли дотянуться до ног Короля, зато это удалось сделать охотнику в зеленом.