В образовавшиеся бреши хлынули первые волны чудовищ.
– Прекратить огонь! Прекратить! Немедля! – истошно закричала Верховная Хранительница в командном центре, в двадцати милях от частокола, который размещался в уютном домике у водяной мельницы, в котором когда–то обитала бывшая Хранительница Предела №3, ныне Королева Авалона Эсмеральда. Она как завороженная смотрела на плоский, длиной во весь стол, экран визатора, на котором в реальном времени отображалась вся система укреплений. – Големы пусть бьются вручную, дубинками, оставшиеся аватары отвести! Сестры, готовимся ставить сверхмощный барьер!
Все сестры – хранительницы встали в круг и взялись за руки. Закрыв глаза, они стали представлять, как белесые капельки ночного тумана конденсируются, соединяясь друг с другом невидимыми нитями в одну прочную, неразрывную ткань. Туман становится все выше и выше и выше, и вот – он уже достигает верхушек самых высоких деревьев. Туман совершенно непроницаем, сквозь его пелену ничего не видно даже в двух шагах. Туман сверхвязок, и всякий, кто попадает в него, напрочь застревает в нем, как в болоте – застревает и задыхается, потому что мельчайшие частицы – капельки заполняют легкие вязкой влагой…
Пока воздушные аватары – летучие обезьяны с прозрачными крыльями, розовые грифоны и орлоголовые крылатые люди, взявшись за руки, образуя круг, выращивали сплошную стену из тумана, остатки големов героически погибали, защищая третью линию частокола. Не знающие страха и боли, эти высокие, выше человека, псевдо–люди из металлозаменителя, с бесстрастными лицами, с тяжеленными дубинками, способными проломить череп дракону, группами по 5–10 штук отважно сражались с черной волной тварей из–за Предела. Но результат был один. Стоило только голему удачно проломить череп той или иной твари, как черная жижа, заменявшая им кровь, потоком лилась на его серебристую грудь или живот или ноги, и вот уже беспомощная конструкция со скрипом падала на землю, разъеденная странным темным веществом, циркулировавшим в жилах чудовищ! Против же гигантских шестилапых горилл големы вообще были бесполезны. Они растаптывали их как крыс, на ходу круша кулаками остатки стен заграждения.
Однако к тому времени, как с големами было покончено и волна черных тварей, ликуя, хлынула было дальше, она внезапно натолкнулась на стену водянистого тумана и – разбилась об нее! Эта преграда пока оказалась не по зубам тварям из–за Предела! Пронзительно вереща, завывая и рыча, черная волна отхлынула от нового рубежа обороны, как волна прибоя откатывается от неприступного для нее скалистого берега.
– Фу, сестры, хвала Создателю, кажется, мы остановили их! – утирая холодный пот со лба, сказала Верховная Хранительница, и впервые за последние два часа улыбнулась. Морщинка на ее красивом высоком лбу разгладилась, а в небесно голубых глазах мелькнули радостные огоньки.
– Старшая сестра, старшая сестра, смотри, они перед кем–то расступаются! – вдруг пронзительно закричала Хранительница Предела №2, указывая пальчиком в центр визатора.
И в самом деле, на плоском экране отчетливо было видно, как толстая черная цепь тварей у самой границы тумана разомкнулась в одном месте, и сквозь нее прошел кто–то странный. Ростом он был не выше обыкновенного человека и вообще с виду был как человек – с головой, руками и ногами, но как бы сотканными из кромешной тьмы, причем такой кромешной, что даже в такую темную ночь как эта, его черный силуэт отвратительной кляксой выделялся среди темного леса и земли. Самое же странное было в том, что у этого «человека» не было лица, только две красные, ярко горящие, точки.
– Создатель! Такую тварь мы отродясь еще здесь не видели! – прошептала Старшая сестра. – Безликий какой–то…
Но это последнее, что успела сказать она, потому что в этот момент Безликий вдруг поднял голову и прямо с экрана визатора посмотрел на Старшую Хранительницу Предела. Раздался глухой стон – и та упала замертво – и немой ужас навсегда застыл в ее остекленевших глазах…
– Немедленно гасим все визаторы, сестры, НЕМЕДЛЕННО!!!!!!!!!!!!! – раздался истошный крик Хранительницы Предела №2 и мерцающий экран на столе, равно как и висящие в воздухе шары, отвечающие за управление аватарами, потухли. А вместе с ними отряд Хранительниц Предела потерял всякую связь и с линией обороны, и с командным центром на Летающем Острове №4.
4.
Наконец, искусственные маленькие вихри очистили воздух и все трое мужчин смогли вылезти из розовой воды. Дышать были по–прежнему больно, а одежда в некоторых местах – прожжена, словно кислотой. А под прожогами на коже появились красные волдыри, так что пришлось Милене приняться за обработку ран. Твари вроде бы попритихли.
– Кто–нибудь есть еще в здании? – спросил женщин Люк, которого Милена перевязала в первую очередь.
– Вроде бы больше никого, – неуверенно пожала плечиками одна из женщин. – Когда я проснулась, уже никого не было, чуть только из бассейна полезла – а тут – раз! – и эти страхолюды поперли, ну я и поплыла в центр… – Остальные женщины быстро закивали головами в знак согласия.
– Видимо, остальные успели спуститься вниз, пока мы удерживали первых тварей в том баре, – обернулся к спутникам Люк. – Хорошо, сигнализация среагировала вовремя! А посетительницы бассейна грез проснулись не сразу… Слушай, как тебя?..
– Милена, – не поворачиваясь, ответила Милена, перевязывая большой ожог на шее у Малыша Рольфа, и, к его несказанному удовольствию, прикасаясь тонкими нежными пальчиками к его коже.
– …ты ж Смотрительницей тут была, а мужской зал бассейна здесь есть?
– Конечно! Но он в другой части «Релакса». Не могут же мужчины и женщины голышом друг перед другом щеголять! – усмехнулась она.
– Та–а–а–к, понятно… Значит, я пойду туда и посмотрю – может им тоже нужна помощь! – сказал Люк, засовывая лучевую трубку себе за пояс.
– Только через мой труп! – взвизгнула тут же Милена. – Либо я с тобой!
Малыш загоготал на весь зал:
– Ты что ж это, красотка, на голых мужиков поглядеть захотела! – но тут же получил от Милены по больной шее.
– Второй раз упустить тебя я себе не позволю! Я тебя столько лет выслеживала по всей Целестии! Я ради тебя продала душу Ночной Ведьме! И теперь ты ни шагу не сделаешь без меня! – в одно мгновение Милена оказалась между дверным проемом и Люком. И только теперь удивленный молодой человек заметил, что не видит у бывшей «девушки своей мечты» таких прекрасных тонких и прозрачных крыльев… И из его груди едва не вырвался горький стон.
– А потом, что ты сделаешь со мной потом? Сдашь «ЖАЛУ» или Ночной Королеве или кому-то еще? – с вызовом воскликнул Люк, посмотрев ей прямо в глаза.
– Сдам… – Люк сжал кулаки. – Но для тебя так будет лучше, Люцифер! Ты это поймешь, если я скажу тебе то, что мне открыла Ночная Королева!
– У меня нет времени выслушивать твои откровения, я должен спасти людей, которые нуждаются в моей помощи! – буркнул Люк, собираясь силой расчистить себе путь к выходу, оттолкнув Милену в сторону.
– Глупец! – истерически заверещала Милена. – Если тебя не остановить – погибнут не полсотни человек в этом бассейне – погибнет весь человеческий род, вся Целестия! Ты понимаешь?! Безликий охотится за тобой и если Он тебя получит, Он либо обретет неограниченную силу Потока, либо его сила и твоя, столкнувшись, всю Целестию превратят в пустыню, населенной одними тенями и призраками! Ты ЭТО понимаешь?! Люк! Брат мой! Понимаешь?!
Люк остановился, побледнел и мелко задрожал всем телом.
– Ч–что… ты…
– Я твоя сестра по отцу, Люцифер, а Гастон, твой дядя, тоже по отцу. Мы… мы… одна семья… – и по щекам Милены потекли слезы. – Поверь мне, Люк, «ЖАЛО» обеспечит тебе безопасность от Безликого, оно будет лечить тебя от солнечной заразы, ведь вылечили же они отца, в конце концов! Триединая Премудрость примет тебя по–королевски! Никто тебя мучить и пытать не будет! Ночная Королева лично просила за тебя перед Их престолом!!! Только сдайся нам! Я сама буду тебе помогать, я ведь твоя сестра, в конце концов! И отец, он тоже! Ну же, Люк, родной мой!!! – Милена обняла его и положила свою головку на грудь Люка и зарыдала. Люк был не в силах освободиться от ее объятий, а пелена слез мешала ему видеть. А потому он не заметил, как к брату и сестре подошли молча Гастон и Малыш. Гастон положил свою тяжелую руку на плечо Люка и сказал: