Джулия долго не могла уснуть, а проснулась от стука двери и голоса Макса, зовущего собаку. День едва начался, и в смутном свете она, приподнявшись на локте, увидела в окне Макса — он в спортивных штанах и футболке бежал по аллейке, а за ним трусцой следовал Мэрфи. Вот он свернул к холму, пробежал по мосту через реку и скрылся из виду вместе с Мэрфи.
Джулия не знала, что именно произошло, но чувствовала: произошло что-то непонятное, и она не знает, как спросить, в чем дело. Возможно, со временем он ей все объяснит.
Макс бежал по тропинке, ведущей из деревни, потом повернул налево, пересек поле и пробежал по железному мосту через реку, потом вьющаяся тропа привела его снова в деревню. Пробежка заняла у него двадцать минут, сняла остроту напряжения и отвлекла от бесконечных спутанных мыслей.
На кухне горел свет, и там была Джулз. Издали он не мог как следует разглядеть ее лица, лишь увидел, что в руках у нее стопка белья и что на ней все тот же пушистый халат, а под халатом, наверное, пижама с кошками.
Он добежал до тыльной двери коттеджа и вошел. Мокрый и грязный Мэрфи — за ним следом.
— Место! — приказала Джулия, и пес послушно пошел под лестницу.
— Мне туда же? — поинтересовался Макс.
Она улыбнулась, внимательно на него посмотрела и спросила:
— С тобой все в порядке?
— Да. Мы отлично пробежались…
Она не дала ему договорить:
— С тобой действительно все в порядке?
— Ну да, нормально.
— Я заварила чай.
Он открыл было рот, чтобы отказаться от надоевшего чая, но передумал и с улыбкой кивнул:
— Спасибо. Дети проснулись?
— Нет, но уже скоро должны проснуться.
— Мне надо бы принять душ, но боюсь, что шум воды их потревожит. Так что я пока попью чаю, если тебе не противно — я ведь потный и грязный.
Она оглядела его с ног до головы и тихонько засмеялась. У нее зарделись щеки. Что это? Неужели он все еще способен ее возбудить?
— Уверена, что выдержу твой вид, пока ты пьешь чай, — сказала она.
Как странно звучит ее голос. И она так сосредоточенно складывает и разглаживает подгузники, словно на свете нет ничего важнее этого занятия. Он подумал об их поцелуе, о том, как коснулся губами ее губ, и его бросило в жар. Хотелось повторить поцелуй, хотелось прижать Джулию к себе, запустить пальцы в ее спутанные волосы и целовать… целовать, пока она не станет стонать от прилива страсти…
— Я, пожалуй, пойду поищу, что надеть после душа, — поспешно произнес он и направился к двери.
— А как же новые вещи, которые мы купили? — спросила Джулия.
— Я не знаю, подойдут ли они для того, что мы задумали на сегодня.
— А что мы такое задумали? — удивилась она.
— Повезти девочек на побережье, — с ходу сочинил он. — День потрясающий, прогноз хороший: солнце, безветренно.
— Для этого идеально подходят твои новые джинсы и джемпер. Сядь и выпей чаю. Если ты станешь ходить и шуметь в соседней с детской комнате, то они уж точно проснутся.
Макс с трудом подавил приступ желания. Но Джулия, к счастью, ничего не заметила, подхватила белье и понесла в кладовку. С чашкой чаю он устроился на кушетке в нише окна и, когда она вернулась, уже полностью владел собой.
Макс был прав — день выдался великолепный. Они повезли девочек на побережье в Феликстоу, припарковали машину и прошлись по набережной. Низкие скалы укрывали их от северо-западного ветра. Макс сам вез коляску, а Джулия шла рядом и радовалась тому, что у нее наконец-то свободны руки.
— Знаешь, — сказала она, — а ведь, если не считать корпоративных поездок к морю, когда мы бывали за границей, мы с тобой очутились на побережье впервые за шесть лет.
Он бросил на нее взгляд и скривился.
— Да, ты права. Но я никогда не любил курортов.
— Я не курорты имею в виду. Я говорю о прогулках по берегу моря, когда ветер бьет в лицо, треплет волосы, а на губах вкус соли. Это так здорово!
Джулия посмотрела на Макса, увидела в его глазах знакомый огонек, покраснела и поспешно отвернулась. Зачем он ворошит прошлое своими взглядами и улыбками? Они раньше никогда не гуляли по пляжу, но… много раз, очень много, занимались любовью на застекленной крыше, выходящей на Темзу. И она хорошо помнит запах реки и соленый привкус на губах. И ей достаточно лишь взглянуть на Макса, чтобы понять: он тоже это прекрасно помнит.
И еще. Когда она смотрит на Макса, на то, как он везет коляску с детьми, то думает о том, что у него вид семейного человека, мужа, у которого жена и две красивые дочки. Господи, как все сложно. Неужели они не найдут общего языка?