У него был такой удивленный вид, что она едва не расхохоталась.
— Конечно, есть. Джейн и Питер. И еще появились другие — с ними я познакомилась в больнице и в группе поддержки близнецов. И еще есть Общество подгузников…
— Общество чего?
— Общество экологически чистых подгузников. А в деревне есть клуб молодых мам.
Макс смотрел на нее так, как будто у нее выросли рога.
— Словом, ты хочешь остаться здесь?
— Да. По крайней мере до тех пор, пока мы не решим, как нам с тобой жить дальше. Макс, я не смогу жить в Лондоне — мне будет там одиноко, тебя почти никогда не бывает дома: не успеешь оглянуться, как ты уже в Нью-Йорке, Токио или Сиднее.
— О'кей. Значит, тебе нужен дом в этой деревне. А здесь что-нибудь продается?
— Макс, я понятия не имею. Я же не искала.
— И что ты намерена делать?
Она опустила голову.
— Не знаю. Пока не решила.
Вернуться к нему? Нет. Но общаться с ним? Да, обязательно, потому что иначе будет нечестно.
— Как там пирог?
— Ой! — Джулия открыла духовку и вытащила пирог — с золотистой корочкой и аппетитно пахнущий яблоками. — Готово.
— Тогда давай его съедим, а про дом подумаем позже.
Черт. Она хочет остаться в Суффолке? С друзьями, которых он совершенно не знает — только слышал о них. Джулия несколько раз встречалась с Джейн в Лондоне, как-то проводила с ней уик-энд, когда они жили в Беркшире. Он вспомнил, как Джулия говорила о том, что Джейн куда-то переехала, но куда, он не знал. Он понятия не имел, какая у Джейн фамилия, и поэтому не мог с ней связаться, когда искал Джулию. И эти люди для нее важнее, чем он? Она этого, правда, не говорила. Просто сказала, что пока хочет остаться в той среде, которая сейчас ее устраивает. Это ему понятно. Он сам как потерянный, поскольку лишен привычного окружения.
— Макс, тебе понравилось?
— Что?
— Пирог тебе понравился?
— А, пирог. — Он взглянул на свою тарелку с почти не тронутым пирогом. — Да, очень вкусно. Спасибо.
— Мне показалось, что ты витаешь где-то в облаках.
Он кисло улыбнулся.
— Наоборот — я здесь, и думаю о том, что будет потом.
— Потом?
— Я о доме.
Она почему-то покраснела и отвернулась.
— Я… в общем, я начну подыскивать себе жилье. — Она не заинтересована в нем — это ясно. С тех пор как он приехал, она не дала ему повода думать по-другому. Не считая одного-единственного поцелуя, Джулз вообще к нему не приближалась… если только случайно. Но почему она покраснела?
— Мы можем поискать в Интернете, — сказала Джулия.
— В Интернете? — обрадовался он.
— Ммм… компьютер в кабинете Джона, и он разрешил мне им пользоваться. Я регулярно получаю от него электронную почту, сообщаю, как идут дела, посылаю фотографии Мэрфи и детей.
Детей? Она посылала Джону Блейку фотографии его детей? Стоп. Надо прекратить думать о Джоне Блейке и заняться более важным делом. В доме есть компьютер с допуском в Интернет. А это означает, что можно проверить свою почту, связаться с коллегами и служащими, а также проследить за финансовыми рынками. Иначе он сойдет сума из-за отсутствия информации.
— Замечательно, — сказал он. — Давай загрузим посудомойку и пойдем посмотрим.
Джулия собрала посуду, сбросила остатки пищи в ведро, а когда повернулась к раковине, то столкнулась с Максом — он оказался рядом со сковородкой в руке. И… уперлась в него грудью. Их глаза встретились. Он поставил сковородку на стол и, не желая отстраняться от мягкой, теплой груди, обнял ее и притянул поближе.
— Макс… — еле слышно выдохнула она.
Но он услышал то, что ему необходимо было услышать: она его хочет. И, не раздумывая, опустил голову, закрыл глаза и поцеловал ее.
Она не должна была позволять ему это…
Не должна. К тому же от нее пахнет чесноком. Она вспомнила, как сказала, что не собирается целоваться.
Но Макс целует ее. И целует так неистово, словно от этого поцелуя зависит его жизнь. Бог с ним, с чесноком, — и вот она уже целует Макса в ответ, ощущает знакомую крепость рук и мускулистых бедер. Он дышал хрипло и прерывисто, терзая губами и языком ее рот. Руки его пролезли ей под джемпер, и ладонь сжала грудь. Она тихо охнула, и этот звук вызвал в нем глубокий стон.
— Джулз, ты мне нужна, — прошептал он. Его губы легонько покусывали ей щеку, а она возбуждалась все больше и больше. Он сводит ее с ума, и знает это. Она же не в состоянии его остановить. Да и как его остановишь, когда он нужен ей не меньше, чем она ему?
Но тут где-то далеко раздался тоненький писк, и она поняла, что плачет одна из девочек. Джулия мгновенно забыла про Макса, куда-то улетучилась страсть. Она прежде всего мать.