– Поймал, – Дорнан сжал кулак над колыбелькой. Малышка Линни прерывисто всхлипывала, но кричать перестала.
– Вот видишь, Линда, – Эйтер словно оттаял. – Видишь. Она уже не плачет.
– Достань у меня из кармана бечевку, Нитрей, – приказал маг и сжал второй кулак повыше первого. – Вяжи между.
Нитрей сноровисто обматывал пространство между кулаками Дорнана, бечевка ложилась ровно, словно на тонкую палочку, и, наконец, завязал на несколько крепких узлов. Дорнан убрал руки, а бечевка осталась висеть над колыбелькой. Линда метнулась к дочке, приподняла платьице, на спинке красных следов не было. Радость охватила Линду, она не обратила внимания, какими взглядами обменялись Нитрей и Дорнан, как они дружно вышли из детской, поманив за собой Эйтера. Линни успокоилась, это было самым главным.
– Я навеки ваш должник, – Эйтер привел гостей в свой кабинет. Здесь можно было поговорить без помех, обсудить то, что случилось. Подождав, пока гости устроятся в мягких креслах, Эйтер достал из бара настойку, подаренную ему на свадьбу главой клана, и разлил по рюмкам. – За здоровье моей малышки.
– А неплохо живут в Розовом раю, – причмокнул Нитрей. – Что скажешь, Дорнан? Кого ты поймал сегодня?
– Поймал, – рассеянно проговорил маг. – Отличная настойка.
– С моей помощью поймал, – отметил свои заслуги Нитрей.
Эйтер не торопил Дорнана, видимо, что-то серьезное он обнаружил, если так погружен в свои мысли. Как только будет готов, маг расскажет, в чем была проблема. Эйтер хотел бы, что гости пожили у них с Линдой подольше. За доброе дело надо отплатить широким гостеприимством. В Розовом раю было на что посмотреть. Для Линды, конечно, самым красивым являлись сад и оранжереи с цветущими розами, туда она обязательно поведет дорогих гостей. А Эйтер любил хвойный лес, начинающийся сразу за живой изгородью сада. За лесом шла горная гряда, с которой открывался вид на водопад.
Водопад считался главным достоинством усадьбы. Целебная вода, чуть солоноватая, падала с пятиметровой высоты в огромную каменную чашу, отполированную веками. О водопаде слагались увлекательные легенды. Что в недрах водопада хранятся сокровища. Если найти их, то будешь жить в полном счастье три жизни. Эйтер посмеивался над наивными легендами. Но летом они с Линдой обязательно приходили к водопаду, забирались в нишу между горой и потоками воды и целовались. Это было место их первой встречи. Тогда Эйтер проиграл спор приятелям и должен был покорить водопад. А Линда сбежала из дома от поучений зловредной тетки и плакала в нише.
– Кое-что мне не нравится и это не исправить.
– Не исправить? – Эйтер очнулся от воспоминаний, досадуя, что пропустил начало важного разговора. – Дорнан, я внимательно выслушаю ваши советы. Можете, не сомневаться, что мы все выполним. Линда и я.
– Давненько я такого не встречал, – маг был явно озабочен. Сам налил себе вторую порцию настойки. А потом и третью.
– Какого такого? Разве Линни больна?
– Это ретханна, мой друг.
– Ретханна? – Эйтар покопался в памяти, такого слова он не знал. – Что это? Болезнь? Проклятие? Чары? Но моя дочка слишком мала, чтобы вызвать чье-нибудь озлобление.
– Можно назвать и проклятием. А когда-то, во времена моего дедушки, считалась величайшим счастьем и большой удачей.
– Ты уверен, Дорнан? – Нитрей подергал себя за остатки волос. – Я сто лет о ретханне не слышал. Откуда вдруг взялась?
– А о Датрэйне слышал?
– Только плохое, – заулыбался Нитрей, словно ему рассказали веселую шутку. – Постой. Ты, что, хочешь сказать, что ретханна прилетела из Датрэйна? Из этого ужасного и дикого края? Там разве сохранилась цивилизация?
– Именно это я и говорю.
– Подождите. Я не понимаю ничего. О чем вы сейчас? – неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Не рановато ли Эйтер обрадовался? Его девочка до сих пор в опасности?
– Ретханна – это магическая привязка, струна, которой связана истинная пара, – пояснил Нитрей. – У вашей девочки есть избранный. Или она у него.
– Нет, это невозможно. Вы сами сказали, что ретханны не было сто лет.
– Успокойтесь, Эйтер. Что-нибудь придумаем. Ну, скажи ему, Дорнан, на нем же лица нет. Мы обязательно придумаем. Защитим вашу Линни.
Легко сказать кому-то, чтобы успокоились. Эйтер сам много раз говорил эти слова Линде или своим друзьям. И только в эту минуту понял, насколько они бессмысленны. Никакого спокойствия после слов не наступило. Наоборот, Эйтеру захотелось тряхнуть как следует Дорнана за грудки, чтобы говорил яснее. Чтобы растолковал, что реально угрожает малышке. И шуточки Нитрея тоже бесили. Всякое почтение к гостям испарилось, ведь на другой чаше весов оказалось отцовское чувство. За свою дочку Линни Эйтер не посчитался бы ни с чем и ни с кем.