Но мужчина, который отдал три рубля за постой, превратно понял Бертула:
— Это не мы стены запачкали. Насчет этого будьте спокойны!
Они достигли галереи, которая вела вокруг помещений сцены. С такой высоты головой вперед, и амба. В дальнем конце находилась платформа. Там-то и обосновалась компания. Договорились, что выходная дверца котельной останется незапертой. Пригласив продавца бензина с собой вниз, Бертул предложил ему матрасы со склада рухляди по рублю за штуку. Компания понесла два матраса наверх.
Как только Бертул исчез в преисподней, оставшиеся выпили, закусили. Продавец бензина бросил свой матрас сверху в бездну, куда-то на сцену, со словами:
— Пусть блохи убьются!
Вверх поднялось облако пыли, и все стали чихать. Одна парочка спустилась к матрасу. Джентльмен изрек:
— Будем спать на зеленом лугу! — и, отцепив нужную веревку, спустил с чердака декорацию с лугом, Ивановыми травами и озером. После этого все погрузились в интимные беседы.
Став более обеспеченным, Бертул вернулся в шумный ночной мир и удивился, что танцплощадка почти опустела, хотя оркестранты еще извивались вовсю. Виновником оказался тип, которого в городе называли Саварием. Даже в темноте заметно было, что его глаза угрюмо косятся каждый в свою сторону. С седыми нечесаными волосами, стиснув крепкую челюсть, Саварий ошалело, как слезшая с дерева горилла, вертелся под ногами танцующих. Определенно был под градусом. Руками грабастал девушек, танцевать хотел, но все шарахались от него, даже девушки-каннибалки, потому что никто не знал, что этому привидению может еще взбрести в голову. На нем была измятая рубашка, полы связаны узлом на голом животе. Про штаны нельзя было сказать — чистые они или грязные, широкие или узкие. Ясно было только, что на бедрах они еще держались, а штанины были сморщены, как гофрированная трубка противогазной маски. Боже, как он одет! — сердился Бертул. Вообразил себе, что он хулиган, а одеваться не умеет. Полный анахронизм — современный хулиган одевается очень модно, он и не подумает явиться на вечер с неряшливо растрепанными волосами, без джинсовой куртки или без носков. Значит, отсталый хулиган. Вот что получается, если просмотреть подряд три серии "Ну, погоди…". Танцевать один Саварий не желал. Вдруг он схватил со скамьи чужую сумочку, бросил ее наземь, закурил сигарету и потом начал скакать вокруг сумочки, подражая негритянским колдунам, которых видел в кино: то подпрыгивая обеими ногами одновременно, то выбрасывая обе лапы вверх. На него направили зеленый свет. Саварий походил теперь на чудище, которое до этого вечера спало здесь же в реке под корнями аира. Музыканты брали пример с солнца, которое светит над всеми, и добрыми, и злыми, и продолжали играть.
Все это увидел Броня-Бинний. Они с Байбой на честно заработанные им в роли утопленника деньги съели в буфете по пирожному и выпили по стакану самого дешевого алжирского вина. Что же это такое? Все смотрят на того буяна, а не на него! В Брониной голове столкнулся пар выпитого на спасательной станции волжского вина и алжирского из буфета. Он ринулся на танцплощадку прямо наперерез Саварию. Саварий остановился и скосился на странное существо, у которого даже рук не было, так как его оторопевший мозг не мог уразуметь, что руки могли находиться под покрывалом. Броня тоже стал дрыгаться возле сумочки, проделывая движения, какие возникают, если в заднее место жалит пчелиный рой, таким образом он подчеркивал сексуальный момент танца, как это делают в остальном прочем мире. Саварий выплюнул горящую сигарету. Она попала какой-то танцующей по ноге.
— Пожарники! — закричала несчастная.
И наконец музыка умолкла.
— Пошел! Это… это моя леди! — заорал Саварий.
Но Броня продолжал трястись и платформами царапать пол. Саварий доковылял до Брони и сзади весьма примитивно толкнул его обеими руками. Броня этого и ждал. За рубежом ведь тоже дерутся! Например, "Черные ангелы" с "Саламандрами" дрались целую неделю. До смерти. Этого волосатого убивать не стоит, он все равно помрет от алкоголя и глупости, а поколотить не мешает. Броня повернулся и из-под накидки дал один прямой. Попасть было нетрудно, у этого челюсть жутко широкая, а главное — Саварий не ожидал, что и у Бродни есть руки…
— Благородное искусство самозащиты! The noble art of selfdefence! — произнес Броня на чистом английском языке. Соответствующую его взглядам на жизнь терминологию он знал.
Удар мог быть и более точным. Однако кулак скользнул мимо уха и наполовину сдвинул парик. Голова Савария странно преобразилась.
— Жуть!.. Он сбил у Савария полголовы… вместе с волосами! — закричала какая-то девушка.
Кергалвис от ворот засвистел в свисток футбольного судьи. Дружинники мигом разобрали сложенные в ряд штурмовые каски и бросились в оцепление танцплощадки. Между тем Саварий, обозлившись за непочтение к собственному парику, массированно двинулся на Броню, а тот, выказывая "благородное искусство самозащиты", лягнул платформой Савария в колено, но тут обоих окружили вынырнувшие из зеленой темноты парни в белых касках. Застенчивый Мадис, который еще недавно удирал от девушек, незамедлительно перехватил и заломил за спину поднятую лапу Савария. Остальные одолели все прочие конечности Савария. Сам же Кергалвис схватил Броню.
— Наконец-то нашлась статья закона против тебя… — бормотал Кергалвис, вспоминая наглое поведение Брони на веранде Свикене. — Ответишь за мелков хул…
Но тут случилась осечка. Броня присел, выскользнул, как змей из своей шкуры, и у блюстителей порядка осталась в руках только его накидка. За рубежом тоже удирают, мелькнуло у Брони в голове, и, спрыгнув с площадки, он бросился сквозь толпу зрителей. Куда бежать? Вокруг ограда, пока будет перелезать, поймают за ногу. Оставался дом культуры. Вперед! Ради безопасности и самозащиты Броня опрокинул одну скамью. Споткнувшись о нее, Кергалвис потерял очки.
Но Саварий был в надежных руках. Он пытался упасть на землю, зная, что по советским законам живого человека волочить по земле нельзя.
— У тебя что, падучая болезнь? — сочувственно спрашивали парни и рывком ставили его на ноги, больно заламывая руки. Тогда Саварий применил другой способ самозащиты: он начал ужасно ругаться и угрожать. Окружающим предлагались котлеты из дружинников.
— Заткнись! Надоело… — одернули его. — Придумал бы за неделю что-нибудь новое.
Саварий взглянул на телохранителей и узнал их. Это же были ребята с бетонного завода! Один из них днем сидел в кабине крана, другой… Эти, пожалуй, в темноте без свидетелей могут хватить его по роже… Поэтому он стал стонать:
— Ребята, дома ждет мать, вчера сломала ногу…
Закрыв изнутри двери на крючок, Бока высунул голову в окошко кассы и наблюдал почетный эскорт Сава-рия. Когда подошел Бертул, Шпоре уже строгим, окостенелым взглядом со всех сторон оглядела задержанного Савария.
— Теперь видите, к чему приводят эти дикарские танцы? — сказала она.
— О да! Если бы он танцевал народный танец "Тудалинь", у него бы не свалились волосы, — согласился Бертул.
Услышав упоминание про волосы, Саварий пригнул голову к собственной руке, которую удерживали дружинники, и содрал парик совсем:
— Этот гангстер Шепский… эта шапка на голове не держится…
— Настоящий продукт дикого Запада. Все поведение, даже парик… — с отвращением сказала Шпоре.
— Согласен полностью, хотя и ругался он исключительно на латышском и русском языках. Разумеется, это объясняется тем, что по английскому языку у него была двойка, а по латышскому и по русскому — тройка сказал Бертул.
Свободных машин, чтобы отправить нарушителя в валмиерский вытрезвитель, не было. Организационное упущение экспериментального вечера. Поэтому Савария вывели за ворота, и Мараускис объявил приговор:
— Теперь можешь идти, но прямо домой к больной матери. Если патруль тебя еще заметит, свяжем веревками и упрячем в морозильник молочного пункта, а утром отправим в Валмиеру к судье. За повторное мелкое — годик обеспечен. Понял? Обожди, кажется, автомобиль идет сюда!