Так началась моя новая жизнь. Я существовал и раньше, но вряд ли это можно было назвать жизнью. Юная Мария пришила заплатку к куполу, и в тот момент я понял, что она совсем иная хозяйка. Такой не была ни одна из дам, которых я встречал. Девочка разговаривала со мной, пока штопала ткань на куполе, и когда прогуливалась в неясную погоду, и даже когда ложилась спать, желала мне доброй ночи. Она не слышала меня, и я не мог ответить, но часто мне казалось, что я веду диалог с леди. Наши мысли часто были довольно схожи. Милая Мария хранила свой зонтик в комнате у кроватки. Никакая из прежних дам не заносила меня дальше прихожей, но Мария была особенной…
Однажды мы шли по Невскому проспекту вдвоём и рассуждали, почему же идёт дождь. Моя милая леди считала, что ангелы спускаются на землю, чтобы набрать воды из моря и относят её на небеса, где делают её святой и сбрасывают обратно на землю. Я мыслил не настолько обширно, да и не знал, кто такие эти ангелы. Мне казалось, что вода падает просто так. Но после разговора с Марией я перестал так думать. Моя милая леди так убедительно говорила, что мне и не хотелось верить в обратное. Юная Мария любила гулять в самых различных местах и разговаривала на совершенно разные темы. Меня крайне удивляло, что у такой юной образованной девочки не было друзей, но это также радовало. Если бы она общалась с другими детьми, то совсем позабыла бы про свой розовый зонтик.
Мы гуляли каждый день. Теперь она брала меня с собой даже в ясную погоду, и я был весьма благодарен Марии за это. Я узнал много нового, чего совершенно не слышал ни от одного человека. Юная леди ходила в школу для девочек и рассказывала обо всём, чему учили её там. Теперь я был не обычным розовым зонтиком, а очень даже образованным. Милая дама пришила мне белые кружева на купол. Я сам их не видел, ведь глаз мне не даровали, но девочка отзывалась о них весьма положительно. Кажется, она даже упомянула о том, что у меня симпатичный вид, однажды. После этого мы перестали ходить на прогулки в дождь. Мария сказала, что он мог испортить кружева. Меня это вовсе не огорчило. Честно признаться, я не очень любил дождь. Вам, я думаю, тоже не очень приятны ощущение сырости и постоянный стук капель, шлепающихся на купол и разлетающихся на множество мелких водяных кристалликов, будь вы зонтиком. Но забыть это чувство было сложно, настолько я привык к нему…
Вот настал один необычный день, когда я не услышал привычных рассуждений моей Марии. С самого раннего утра каблуки её туфель не переставали стучать о пол, дверцы шкафов и ящики комодов то и дело хлопали, что-то шелестело и шуршало в разных уголках комнаты. Меня эта суета насторожила и, признаюсь честно, даже напугала. И страх мой был ненапрасным. Как я услышал позже, моя милая леди ехала в интернат. Это слово мне было вполне знакомо, Мария рассказывала однажды, что все приличные девочки ездят туда учиться. Мать моей девочки очень торопила её, и вышло так, что я остался забытым в комнате моей милой леди на несколько лет…
Я не знаю, сколько я ждал мою Марию. Она всё не возвращалась и не возвращалась. Казалось, что прошла вечность, и меня начали посещать мысли, что милая леди вовсе не вернётся. Но я старался их гнать подальше. И не напрасно. Моя милая девочка вернулась. Меня в тот миг переполняли неизвестные доселе чувства и эмоции. Я понял лишь то, что они олицетворяли мою радость. Я не знаю, сколько лет я не видел мою маленькую Марию, она очень изменилась. Я слышал, как мать говорила об этом. Моя девочка теперь была взрослой дамой. С самого первого мига её пребывания в доме вновь я трепетно ждал, когда Мария подойдёт ко мне. И вот она подошла. Моя милая дама открыла и закрыла розовый зонтик несколько раз. И тут я вспомнил первую нашу встречу. От долгого стояния на одном месте вещи часто портятся, что затронуло и меня. Некоторые спицы повыскакивали, а какие-то вовсе переломились. Мария уложила меня перед собой и поздоровалась. Я очень долго ждал этих слов и поздоровался в ответ. Сначала мне показалось, что она меня за ненадобностью бросит. Кому нужен поломанный зонтик? Но когда моя милая Мария начала рассказывать о своём путешествии и жизни в интернате, иногда подшучивая и даже упоминая меня, я понял, что моя мысль была ошибочной. Я стал для неё более чем розовым зонтиком, а она для меня больше чем хозяйкой.