Его прямолинейность заводит меня в тупик. Что на это можно ответить?
— Хм... — прикусываю губу, чтобы сдержать истеричный смешок. — Благодарю за искренность. Мне прямо сейчас идти топиться в колодце, чтоб облегчить твоё существование?
— Зачем же? Пока повременим, — тот щёлкает меня по носу, отчего я изумлённо ойкаю и преспокойно поднимается на ноги. Клянусь, я только что видела промелькнувшую у него улыбку! Улыбку! Этот человек умеет улыбаться, когда я рядом?
Настолько опешиваю, переваривая новую для себя информацию, что пропускаю момент, когда остаюсь одна. Ненадолго. Князев вновь появляется в поле зрения. Теперь уже озадаченный.
— Я так и не понял. То мудачьё успело что-то сделать? — отрицательно мотаю головой. — Точно? — теперь киваю. — Ок. Если что-то было, не молчи. Я вернусь и вырву им ноги.
Он уходит окончательно, а я всё сижу и таращусь в одну точку, пытаясь утрамбовать его слова, которые упорно не хотят утрамбовываться. Никак. Хоть прыгай на них зайчиком, хоть матерись.
***
Поразительно, но гневных сообщений с работы на следующий день в духе: «ТЫ УВОЛЕНА» не приходит. Может, потому что смена только послезавтра и админша хочет лично выплюнуть их мне в лицо, давясь от удовольствия?
Э-э... Нет. В субботу заступаю в привычном графике, и вот уже несколько часов никто меня не трогает.
Странно. Очень-очень странно.
Даже если парни не рассказали о произошедшем, что само по себе вызывает недоумение, то Даша с Леной, руку готова дать на отсечение, уж точно не упустили бы возможность наябедничать. Однако факт остаётся фактом — разбора полётов явно не планируется.
Страннее становится лишь когда я вижу в зале Князева. Сидит один, за дальним столиком. Весь такой незаинтересованный, будто шёл в магазин за хлебом, но почему-то оказался здесь. Вот только нет-нет, да поглядывает в мою сторону.
Что он тут забыл? Мы с ним с того раза больше не разговаривали. Даже «добрым утром» не обменивались. Да и в принципе почти не пересекались в квартире. А тут притащился. Ещё и без пёсиков. У свиты выходной? А он им оплачивается?
Его присутствие дико напрягает, что сказывается на работе. Как расслабишься, когда знаешь, что за тобой целенаправленно наблюдают? Да я этот взгляд чувствую кожей. Он словно налипает невидимым слоем и сковывает движения. Не грохнуться бы, вот позорище будет.
Когда становится совсем невмоготу и последний час я просто-напросто старательно делаю вид, что ничего не замечаю, меня подзывают к себе, сообщая, что заказан приват и клиент уже ждёт.
Клиент?
Торопливо выискиваю среди столиков Илью и не нахожу. Блин, только не это. Неужели решил повторить свой тупой прикол?
С плохим предчувствием иду к нужной кабинке, но зайти решаюсь не сразу. Так, Крамер, выдохнула и успокоилась. Походка от бедра, спина прямо, плечи расправила, на лице обворожительная улыбка. Обворожительная, я сказала! Не забываем включить непрошибаемую невозмутимость. Хочет дальше играть, значит, поиграем.
Решаюсь и захожу в приторно пахнущее от благовоний помещение, утопающее в сиреневой подсветке и полупрозрачном коконе из тюлей. Именно он и мешает сразу рассмотреть того, кто сидит на софе.
Я уже готова отпустить шуточку про «пора тебе получить скидку постоянного посетителя», но из открывшегося рта так и не выскакивает ни звука.
Нет. Это не Илья.
***
На диванчике сидит весьма привлекательный субъект. Постарше меня, но ненамного. Светловолосый, в костюмчике. При деньгах, судя по часам на руке. Не Ролекс, конечно, но тоже фирма кошерная. Его лицо мне смутно знакомо, вот только вспомнить не могу. Точно не из постоянных.
— Привет. Надеюсь, ты ознакомился с прейскурантом. Я не раздеваюсь. В случае недопонимания мы подберём тебе другую танцовщицу.
Озвучиваю это каждому новому клиенту, чтобы потом не получилось: время потрачено, деньги уплачены, а желаемого не получено, дайте книгу жалоб. Не надо мне таких заметок. За них тоже потом из зарплаты вычитают.
— Не надо другую. Я именно к тебе, — улыбается он.
— Что ж. Это приятно, — согласно киваю и уже направляюсь к шесту, играючи двигая бёдрами, но меня тормозят.