Мои требования были предельно просты: никакой обнажёнки и никаких секс-услуг, потому что в нашем стрипклубе, Илья отчасти прав, последнее всё же имеет место быть. Не в стенах стрипклуба, исключительно на выездах и согласия самих девушек, но...
— Это шутка?
— Прости, что разочаровала, — вскользь мазнув губами по его напряжённой скуле, отстраняюсь с дежурной улыбкой. — Этот пункт прописан в моём трудовом договоре. И указан в прейскуранте. Тебе сто процентов дали с ним ознакомиться, так что заведение не несёт ответственности за невнимательность посетителя. Ну что, дальше будем продолжать или закончим этот цирк? А то ведь ещё возбудишься ненароком. Вот будет неловко.
Полный лютой и всепоглощающей ненависти взгляд прожигает меня до самых костей. Хоть что-то в этом мире постоянно и стабильно.
— Ну ты и дрянь, — цедит сквозь зубы Князев.
— Училась у лучших, — нисколько не обидевшись, прохожу мимо него и грациозно, а-ки кошка, присаживаюсь на кровать, закинув ножку на ножку. Чёрт, он и правда возмужал. Илья и после кадетского училища-то сильно изменился, из тощего пацана превратившись в жилистого парня, сейчас же его и вовсе распирает от мощи. Развитую мускулатуру не могут скрыть даже татуировки, которые... повсюду. Реально повсюду. Не знаю, есть ли что под джинсами, но не удивлюсь, если они и там обнаружатся. Не скажу, что это некрасиво. Красиво. Ему, во всяком случае, идёт. Ловлю себя на мысли, что с удовольствием рассмотрела бы их детальней, но сразу себя одёргиваю. Крамер, что за дичь? Вытряхни немедленно эти мысли из головы! — По правилам я просто обязана предложить продлить наше чудесное общение. Как смотришь на это? Я не против. И от чаевых не откажусь.
Моё ехидство, похоже, окончательно выводит его из себя.
— Думаешь, победила?
— Этот раунд точно за мной.
— Ответный ход не заставит себя ждать. Оденься, принцесса. А то ещё кто-нибудь трахнет ненароком, — швырнув мне толстовку, что он всё это вреся стискивал в своём кулачище, Князев выходит из приват-кабинки.
Эта его «принцесса»... Только он умеет превратить красивое прозвище в пощёчину. Хлёсткую и унизительную. До сих пор бесится, что его родители меня всегда так называли.
Едва остаюсь одна, вся бравада и липовая улыбка стираются без следа. С обречённым скулением падаю на спину, закрывая ладонями лицо. Мне кажется, или мой лоб пылает? И щеки. И пальцы трясутся.
Илья прав. Это только начало. Он в городе, и он теперь знает мой секрет... Так всё не закончится.
Что теперь меня ждёт? Как скоро он расскажет обо всём тёте Марине и дяде Володе, которые, естественно, ничего не знают. Для них я прилежная студентка. Стипендиатка. Тихая, скромная, порядочная девочка.
Разве я могла признаться, что с бюджетки меня попёрли на последнем году обучения и теперь приходится ночами обхаживать озабоченных мужиков, чтобы оплатить весенний семестр ради диплома по экономике, который мне никогда и не был нужен?!
Будто я пошла бы работать в стрипклуб, будь у меня выбор! Официанткой я бы и за десять лет не набрала нужную сумму, пришлось задушить гордость и искать альтернативы. И я так надеялась, что всё это скоро останется далеко в прошлом, просто забудется как кошмарный сон, но возвращение Ильи...
Настроение подгажено, покой отравлен.
С горем пополам отрабатываю смену, лишь под утро возвращаясь в квартиру, что оставили в моё пользование. Мечтаю об одном — принять душ. Хочется поскорее смыть с себя похотливые взгляды и поспать хотя бы пару часов перед парами. Этот сумасшедший график когда-нибудь меня добьёт.
Уже в коридоре стандартной малогабаритной сталинской квартиры очередное потрясение без предупреждения пришибает меня увесистым кирпичиком по затылку, когда я замечаю валяющиеся на полу мужские кроссовки.
— Явилась? — следом показывается из поворота и Князев, на пальце которого за лямку висит мой лифчик, сушившийся до недавнего времени в ванной. — А я вот тут хлам разбираю, а то устроила притон для моли. Всё думаю: что с твоими тряпками делать? В окно выкинуть или сразу в мусоропровод?
Смотрю на него, не веря своим глазам. Господи, какая же я дура! Как я сразу об этом не подумала? Эта квартира ведь не только моя. Она наша.