Глава 32
Месиво красно-коричневых красок, словно на холсте абстракциониста, ныряло и снова появлялось на покрытой зыбью поверхности, а нежный смех звучал повсюду вокруг. Его мозг находился где-то между сном и бодрствованием, а тело плыло, не ощущая тяжести. Далекий голос прошептал его имя. Ему понравился этот голос и то, как шелковисто он говорил: «Брайан… Брайан… Брайан…»
Он с трудом разлепил тяжелые веки и заморгал от солнечного света, наполнявшего комнату. У кровати стояла женщина с красно-каштановыми волосами. Брайан огляделся, пытаясь сориентироваться. Сквозь открытое окно доносилось пение птиц, а солнечные зайчики играли на стенах комнаты его отца. Реальность ворвалась быстро и грубо: отец умер, и он приехал домой, чтобы примерить ботинки большого человека и попробовать в них ходить.
– Доброе утро, – сказала Отэм. – Или точнее было бы сказать «добрый день»?
Брайан провел рукой по лицу, опухшему от сна, потянулся и напряг затекшие мышцы.
– Сколько я спал?
– Почти двадцать четыре часа.
– Шутишь?
– Отнюдь нет. – Отэм держала поднос с завтраком. – Тебя дожидается какой-то человек. Он уже приходил раньше, но я отослала его. Он вернулся сегодня днем и настаивает на том, что ему необходимо с тобой повидаться. Я подумала, что, может, ты позавтракаешь, пока будешь беседовать с ним.
Запах жареного бекона и горячего кофе пронзили все его чувства, и Брайан ощутил голодные спазмы в желудке. Прислонив подушки к спинке кровати, он устроился поудобнее.
– Кто такой?
– Амос Паттерсон. – Отэм, ставя поднос, наклонилась над ним, и ее лицо оказалось совсем рядом. Слабый аромат духов коснулся его ноздрей и породил в мозгу эротические образы. Ее губы были влажными, слегка приоткрытыми. Повинуясь внезапному желанию, Брайан обнял ее за шею и поцеловал в губы.
Улыбаясь, она высвободилась.
– Ты всегда такой игривый, когда просыпаешься?
– Только тогда, когда, проснувшись, я вижу, как сексуальная рыжая женщина склоняется над моей постелью.
– У меня волосы не рыжие, а каштановые.
Она сказала это так строго, что он усмехнулся.
– Извини, ошибся. – Брайан снял поднос с коленей и протянул ей. – Еда выглядит великолепно, милая, но я чувствую зов природы. Черт, да это просто крик!
Отэм понимающе кивнула и поставила поднос на край кровати.
– Я дам тебе несколько минут.
Брайан подождал, когда она выйдет из комнаты, и бросился в ванную, где простоял над унитазом, казалось, целых пять минут. Потом умылся холодной водой, что помогло окончательно проснуться. В животе урчало, и он снова забрался в кровать, поставил поднос на колени и с жадностью набросился на деревенский завтрак – яичницу с беконом.
Брайан откусил тост и печально поглядел в окно. Да, они недолго мешкали, прежде чем навалиться на него. Амос Паттерсон был управляющим продуктового магазина и отвечал за операции по контрабанде спиртного. Притоны существовали всегда, сколько он себя помнил. Одно время их никто не контролировал, поэтому там постоянно возникали драки из-за женщин, карт и даже столь нелепой вещи, как опрокинутый стакан. После одной поножовщины отец решил взяться за них и подчинил себе. Брайану эти притоны казались лишней головной болью, к тому же были чертовски рискованными. По мнению Брайана, лучше было бы получить местные льготы и продавать выпивку повсюду в городе, чтобы нужда в притонах сама собой отпала.
Брайан налил себе еще одну чашку кофе, собрал желток тостом и сунул его в рот, когда в дверь постучала Отэм. Он промычал, чтобы она входила. Отэм открыла дверь. За ней шел Амос, полный мужчина с красным обветренным лицом. Прихрамывая и вертя в руках коричневую фетровую шляпу, он с широкой улыбкой подошел к кровати и пожал Брайану руку.
– Страшно жаль твоего папу. Город потерял очень хорошего человека.
Брайан кивнул и посмотрел на Отэм, которая собиралась выйти из комнаты.
– Отэм, останься. Мне надо будет после поговорить с тобой.
Амос с удивлением посмотрел сначала на Отэм, отом на Брайана.
– Мне нужно поговоритьс тобой о… об этих… местах. Твой папа никогда не вмешивал женщин в дела такого рода.
Брайан понимал, что подобные замечания ему придется выслушивать снова и снова. Он прочистил горло и твердо сказал:
– Я – не мой отец. У него была своя манера вести дела, у меня – своя. – Молодой человек подождал, когда Отэм сядет в кресло у окна, потом жестом пригласил сесть Амоса. – Так что случилось?
Амос придвинул кресло поближе к кровати, все еще теребя в руках шляпу.