Брайан оттолкнулся от стола и встал, взглядом умоляя Хомера согласиться. Брайан сильно надавил на своего дядю, был с ним более жестким, чем мог быть с Дэйлом или Джорджем. Брайан и сам не знал, почему так получилось, но теплые отношения с Хомером у него не складывались. Они были близкими родственниками, но Хомер всегда оставался человеком замкнутым и с людьми был холоден. Многие годы он изо всех сил старался быть похожим на своего старшего брата, дорасти до Дугласа, но чего-то ему не хватало для того, чтобы блистать.
– Итак, что вы решили? Вы со мной или нет?
Хомер кивнул и посмотрел на Хедли.
– Представляешь себе, мой говорливый племянник не так давно еще приходил к нам и выпрашивал печенье у тети Би. А теперь он не просит, а приказывает. – Хомер встал с кресла. – Думаю, что я остаюсь с тобой, тем более что выбора у меня как будто нет. Я сделал несколько неудачных капиталовложений, но все равно мое положение лучше, чем было бы, если бы за этим столом сидел Дуглас.
Хедли поднялся со своего места одновременно с Хомером и, подняв тяжелые брови, глядел на Брайана.
– Я тоже кое-что помню. Помню, например, как отворачивался, когда ты как сумасшедший гонял на своей проклятой спортивной машине по Мэйн-стрит. Помню, как вез тебя, вдребезги пьяного, домой, хотя обязан был арестовать за дебош. Помню, как вмешался и прекратил поножовщину, когда десантники из форта Кэмпбелл отбили тебе всю задницу. Да, я много чего помню. – Он повернулся на каблуках и вышел из кабинета, а за ним и Хомер.
Брайан, глядя, как они уходят, недоуменно нахмурился:
– Ну почему эти проклятые дураки не могут понять, что я спасаю их задницы, а не только свою?
– Они вернутся, – сказал Джон. – Просто сейчас они ни о чем не могут думать, кроме как об этих двадцати процентах прибыли.
– Ага, двадцать процентов от нуля, если Фриц и загадочная Корбетт добьются, чего хотят. Я не желаю препираться еще и с Амосом Паттерсоном. Встреться с ним и объясни, что происходит. Скажи ему, чтобы закрывался. Я не хочу, чтобы в этом графстве оставался хоть один игральный автомат, колода карт или какая-нибудь шлюха, которые могли бы вывести искателей грязи на меня, дядю Хомера или Хедли. – Он прищурился и пристально посмотрел на Джона. – Мне нужно знать о чем-нибудь еще, о чем-то таком в прошлых делах папы, что Фриц мог бы использовать против меня?
– Нет, – ответил Джон. – Дуглас был бойцом нечестным и зачастую даже аморальным, но ему хватало здравого смысла, чтобы в остальных своих делах не переступать границ закона.
– Есть что-нибудь относительно этой женщины? Тебе удалось что-то еще узнать о ней?
Джон слабо улыбнулся и покачал головой:
– Мой источник в Сан-Франциско беседовал с одним человеком, который помнит, как она пела в баре. Он не смог припомнить очень много, сказал только, что это была потрясающая рыжая девчонка с сильным акцентом, южным акцентом.
Брайан тут же подумал об Отэм.
– Черт, совсем забыл. Потрясающая рыжая девчонка ждет меня с завтраком на террасе. Вот только акцента у нее нет.
Джон улыбнулся и пошел к двери.
– Еще увидимся. – Он остановился и обернулся к Брайану. – Значит, очаровашка?
Брайан усмехнулся и пожал плечами:
– Это я перенял у жены. Думаю, немного обаяния не помешает.
Он попрощался с Джоном и пошел к двустворчатой двери, ведущей на террасу. Отэм сидела за столом, держа в руках чашку кофе. Она прикасалась губами к ободку чашки, но не пила. Брайан наклонился над женой и потерся губами об ее щеку.
– Извини, что опоздал.
Отэм что-то рассеянно пробормотала. Он повернул ее лицо к себе и долго и пристально изучал его. Несмотря на все старания, косметика не могла скрыть бледность кожи. Отэм нездоровилось, она пыталась не показывать этого, и тем не менее она болела.