– Что такое? Что-нибудь не так?
– Не думаю, что приятно будет жить по соседству с женщиной, с которой ты… ну, понимаешь.
– С Эллой? Никогда не было.
– Не было?
– Нет. Я познакомился с ней в одном кабаке, но у меня с ней ничего не было.
– Но с другими-то женщинами было?
– Один раз, может, два. Но это совершенно не касается нас с тобой, Отэм. Я люблю тебя. А их я не люблю. Они просто тела, те, к кому мужчина идет, когда ему одиноко или когда он просто слишком много выпил. Элла хороший человек, но если тебе неприятно жить с ней по соседству, давай переедем.
В глазах у девушки загорелись озорные искорки.
– Переедем… и бросим этот роскошный дом? Что ты со мной делаешь, Лонни?
Их глаза понимающе встретились. Он прижал ее к себе и поцеловал долгим поцелуем, который завершился обоюдным смехом. Она скатилась с постели и потянула его за руку:
– Поднимайся. Пошли бить тараканов.
На кухне Отэм вспомнила слова Лонни и спросила:
– А что значит «загазованная»?
– Это значит, что ты съела слишком много ветчинных обрезков с фасолью.
– Я серьезно, Лонни. Что это такое?
– Метан.
Глава 4
Лонни был совершенно прав, когда рассказывал об Элле, однако в Отэм было еще слишком много от Тэтл-Риджа, и в их отношениях сохранялась некоторая натянутость. Впрочем, ей была очень любопытна эта неизвестная доселе сторона жизни, ведь проституция – это что-то такое, о чем читаешь в книгах или видишь в кино, это не касается тех, с кем общаешься, и, уж конечно, твоей соседки.
Когда Отэм познакомилась с Эллой, ей пришлось напомнить себе, что тетя Молли учила ее не брать на себя роль судьи и оценивать людей в зависимости от того, что они собой представляют, а не по тому, какими мы хотели бы их видеть. И все равно Отэм соблюдала некоторую дистанцию между собой и Эллой.
Днем у Эллы было симпатичное свежее лицо, но с наступлением вечера женщина раскрашивала его во все цвета радуги. Она была на десять лет старше Отэм, медового цвета волосы доходили до плеч, большие выразительные зеленые глаза сверкали, а перед ее непосредственной манерой общения невозможно было устоять.
Отэм просто не могла представить себе человека, которому бы Элла не нравилась. У нее была теплая, открытая и щедрая натура, и это заставило Отэм признать, что она вела себя как настоящий сноб, а снобизм Отэм всегда ненавидела. Отэм пыталась принимать Эллу такой, какая она есть, но каждый раз, когда они встречались, у нее в голове звучал голос старого проповедника Андерсона, который, воздев кулаки, грозил вечным проклятьем и геенной всем сластолюбцам и прелюбодеям.
Отэм не избегала Эллу. Ей нравилось болтать с соседкой, и они частенько вместе ходили по магазинам. Элла показала город, рассказала, где что лучше покупать, и научила торговаться с продавцами подержанной мебели. Как-то во время одной из таких прогулок Элла упомянула, что ее отец был священником в Индиане. Контраст между образом жизни Эллы и положением ее отца был настолько разительным, что Отэм буквально скорчилась от безудержного смеха. Отэм посмотрела на Эллу, и вдруг барьер, который она воздвигла между собой и этой женщиной, рассыпался в прах.
Проходила неделя за неделей, их дружба росла и стала наконец такой же крепкой, как отношения между двумя сестрами. Отэм чувствовала, что Элла в определенном смысле компенсирует ей отсутствие тети Молли.
По мере того как отношения между женщинами становились все более близкими, Элла рассказывала о своей жизни до приезда в Эдисонвилл. Она была застенчива, как ребенок, и считала себя совершенно заурядной. Всю жизнь отец подавлял Эллу и наводил на нее ужас. Лишь в восемнадцать лет она впервые посетила кинотеатр. Косметика считалась страшным прегрешением перед Богом, поскольку была коварным орудием дьявола для искушения мужчин и совращения их с пути добродетели.
Отец держал Эллу в ежовых рукавицах, но тут вдруг появился Джек и вызволил ее. Джек – высокий красивый дьявол, проезжий незнакомец… Они встретились самым невинным образом в аптеке на углу. Напористый парень прекрасно знал, что нужно говорить робким девочкам вроде Эллы. Уже через несколько дней она была безнадежно влюблена и думала, что Джек тоже любит ее. Когда он предложил ей уехать вместе с ним из города, девушка не колебалась ни секунды.
Джеку никогда не нравилось подолгу оставаться на одном месте, поэтому они всегда были в пути. В каждом новом городе Элла устраивалась работать официанткой или какой-нибудь продавщицей, а Джек бездельничал. Они уже два года были вместе, когда попали в Эдисонвилл и Джек обнаружил здесь игорный притон. На работу ему было наплевать, а вот карты он любил. Прожив в Эдисонвилле четыре месяца, Джек настолько увяз в долгах, что выпутаться уже не мог. Он обратился к Элле и то умоляющим, то грозным голосом пытался уговорить ее отработать его долг в заведении Рекса. Элла так боялась потерять возлюбленного, что в конце концов согласилась.