Она почувствовала слабость от облегчения.
– Спасибо.
Мужчина собрался сесть в машину, но тут возник репортер и сунул ему прямо в лицо микрофон. Мужчина в ярости повернулся к нему:
– Пошел отсюда к чертовой матери!
– Я всего лишь хотел узнать некоторые факты. Действительно ли дела обстоят так скверно, как говорят? Сколько погибло? Из-за чего это все случилось?
Широкое, измазанное углем лицо мужчины передернулось от нетерпения. Его карие глаза потемнели, и он проговорил низким, насмешливым голосом:
– Да, мать вашу, плохи. А если тебе нужны факты, пойди спроси у Осборнов.
– Я не в силах к ним пробиться.
– Ничем не могу помочь.
– Что было причиной? Почему все так секретничают?
– Слушай, кровопийца. Мне нечего тебе сказать. Я устал и собираюсь поехать домой и немного отдохнуть.
Мужчина забрался в машину, завел двигатель и, со скрежетом включив передачу, исчез.
Репортер сдвинул брови и, пожав плечами, повернулся к Отэм:
– А вы, мисс, можете что-то сказать? У вас есть кто-нибудь в шахте? Может быть, муж… отец… брат? Что вы сейчас чувствуете?
Она посмотрела на микрофон, а потом мимо.
– Не думаю, что вы действительно хотите это знать.
Девушка пошла прочь, думая о том, смогут ли чужаки когда-нибудь понять, что на самом деле на уме у обитателей провинциальных городков Кентукки. Они могут враждовать между собой, но скорбь – настолько интимная вещь, что ее не сумеет передать в новостях ни один даже самый прыткий репортер.
Она шла по пустым улицам, подняв воротник пальто и засунув руки глубоко в карманы. Казалось, что даже ветер взволнован и не в ладу с самим собой. День был очень морозный, но утром, когда Отэм шла на шахту, не было ни малейшего дуновения. А теперь вдруг опять налетел ветер. Он раскачивал деревья, ворошил опавшие листья, путал волосы, и они развевались вокруг лица девушки, словно ярко-каштановый вентилятор. Вскоре ее щеки уже горели от ледяных укусов, а нос покраснел. С каждым выдохом изо рта вырывались облачка пара. Чувствуя, как ветер свищет вокруг ног, Отэм поглубже запахнулась в теплое пальто и наклонила голову против холодного ветра. Наконец, почти бегом, она добралась до Майнерз-роу.
Их домишко-коробочка никогда еще не выглядел для Отэм таким привлекательным. В эту минуту ей казалось, что весь мир перевернулся вверх дном. Она влетела в комнату, бросила пальто на диван и направилась было к газовому обогревателю, как вдруг с удивлением увидела тетю Молли, выходящую из кухни. Отэм так глубоко задумалась, что пробежала мимо знакомой машины, не заметив ее. Отэм вдруг захотелось броситься к тете, как, бывало, она делала это ребенком, ощутить мягкое прикосновение ее ладони, рассказать, где болит.
– Очень хорошо, что ты приехала, – просто сказала она.
Молли кивнула:
– Я узнала об аварии по телевизору сегодня рано утром и быстренько поехала сюда. Я подумала, что, может, понадоблюсь тебе, но по твоему лицу вижу, что с Лонни ничего не случилось.
Отэм повернулась спиной к обогревателю и выгнулась по направлению к теплу.
– С ним вроде бы все нормально. Только я все равно волнуюсь. Он находился дома, когда это произошло, но сейчас на шахте. Я там была недавно. Глазам своим не могу поверить, тетя Молли. Это сумасшедший дом какой-то. Нормальные, здоровые люди ведут себя как дикие животные. Они пихаются, толкаются, кричат непристойности тем же людям, с которыми вчера пили самогонку.
Молли присела на диван.
– Это шок, – сказала она. – Они угомонятся. Вот тогда действительно будет больно. Крики и ругательства помогают заглушить боль. У мужчин злость – лучшая защита от боли.
– Все произошло так неожиданно, – сказала Отэм. – Все было спокойно. У них даже не было ни одной поломки с октября. – Она отвернулась от Молли и протянула руки к обогревателю. – Трудно поверить. Мне все кажется, что это просто дурной сон и вот-вот в дверь войдет Лонни и скажет мне, что все это неправда. – Девушка с испугом снова повернулась к Молли. – Меня пугает, что это могло произойти во время его смены. Я могла бы оказаться среди тех женщин, которые стоят там и ждут. Я умру, если с Лонни что-нибудь случится.
– Нет, не умрешь. Тебе будет этого хотеться, но ты не умрешь. – Молли встала с дивана. – Я сварила кофе. Думаю, нам надо приготовить что-нибудь поесть. Когда Лонни вернется домой, ему приятно будет увидеть улыбающуюся и заботливую жену. Ему не захочется смотреть на растерянное и испуганное лицо. Сдается мне, сегодня он такого видел предостаточно.
Отэм понимала, что таким образом Молли в своей обычной мягкой манере хочет сказать ей, что пора бы уже повзрослеть. Она пошла вслед за Молли, и они начали машинально передвигаться по кухне. Молли не была болтлива, но сейчас она поддерживала ровный непрерывный разговор. Бобби Джо Проктор уехал учиться в колледже. Мечтает когда-нибудь стать крупным адвокатом… В школе обыскали шкафчики в раздевалке и нашли наркотики, что вызвало большой переполох в Тэтл-Ридж… У Такера украли самогонный аппарат; он думает, что это дело рук подростков… Джеб говорит, что его скобяная лавка уже никогда не будет такой, как раньше, когда ты работала там, дорогая… Наши все еще вспоминают тот день, когда ты разозлилась и вылила бак с личинками на пол у миссис Бэйкер…