– Пожалуй.
Если она и думала о Ллойде Мэрфи, то не иначе как о владельце торговой сети, человеке, которого она видела мельком, может, раз в месяц, человеке, который смотрел на нее испытующим взглядом.
Она вытащила из коробки стопку сорочек и краем глаза посматривала, как шествует начальство, совершенно не обращая внимания на сотрудников. Они останавливались, разговаривали, жестикулировали, глядя сквозь людей, словно тех вовсе не существовало. Когда трое мужчин подходили по проходу к их столу, она посмотрела на Ллойда Мэрфи.
Сейчас глаза Ллойда Мэрфи смотрели на нее не пытливо, а, наоборот, улыбались ей.
– Здравствуйте, Сью Энн.
– Здравствуйте, мистер Мэрфи.
Мэгги подождала, пока мужчины отошли достаточно далеко и сказала:
– Ну как вам это нравится? Я работаю здесь уже пять лет, а он даже имени моего не знает. Ты тут всего год, и пожалуйста – он называет тебя Сью Энн!
– Это все новый отдел. Он должен был утверждать план, и ему, наверно, упомянули мое имя.
Отэм отвернулась, улыбаясь. То, что Ллойд Мэрфи запомнил, как ее зовут, означало только одно. Наконец ее имя узнали наверху.
Жить вместе с Джули оказалось не так сложно, как Отэм боялась. У Джули в голове гулял ветер, и Отэм все время умирала со смеху над ее безумными проделками. На самом же деле у них не было времени копаться в делах друг друга. Джули большую часть вечеров работала, а Отэм работала днем и дважды в неделю по вечерам посещала бизнес-колледж. Встречались они главным образом на бегу.
Их квартира была небольшой, удобной и располагалась в хорошем месте – всего в одном квартале от автобусной остановки. Напротив них на лестничной клетке жил пожилой мужчина по имени Лэндерс, который каждое утро гулял с собакой и всегда останавливался поболтать с Отэм, пока она ждала автобус. Каким-то непонятным образом это отчасти компенсировало отсутствие тети Молли. Девушка вдруг обнаружила, что каждый раз высматривает милого соседа и маленькую собачку по кличке Пудель.
В первую неделю она была настолько занята работой, школой и переездом на новое место, что у нее даже не было времени подумать о предстоящем собеседовании. Но в понедельник утром Отэм проснулась с ощущением легкой дрожи и тяжести в желудке. Она особо тщательно оделась, выбрав черный костюм и ржавую блузку, гармонировавшую с ее волосами. Слегка подкрасив лицо, принялась расчесывать щеткой волосы, пока они не начали щелкать и потрескивать. Отэм пыталась убрать пряди с лица, однако своенравные колечки падали вперед и ложились ей на щеки. Раздосадованная, она плюнула на кудряшки, схватила сумку и пошла на кухню, откуда доносился дразнящий запах яичницы с беконом.
Обычно Джули вставала поздно, но сегодня у нее был нерабочий день, и она сидела за столом с бумагой и ручкой.
– Мне почему-то никогда не хватает денег. В «Мэрфи» есть кофточка, которую мне страсть как хочется… Ну да ладно. На следующей неделе.
– Могу одолжить. А еще лучше – зайди в магазин и покажи мне, что ты хочешь, а я куплю для тебя. Воспользуемся моей скидкой.
Джули кивнула и показала на стол:
– Сюрприз. Я сегодня приготовила завтрак.
Отэм села напротив Джули и поддела вилкой яичницу, которая состояла из жестких комочков.
– Тебя что, мама никогда не учила готовить?
– Конечно, учила. Она всегда так готовила яйца. – Джули улыбнулась и пожала плечами. – Готовка – это не мое. Думаю, мое предназначение – быть на содержании у какого-нибудь богача.
– Я считала, что деньги тебя не интересуют.
– Не интересуют. Просто я хочу, чтобы обо мне заботились.
– У тебя был муж. Что с ним случилось?
– Он был придурком. Мне вообще одни придурки попадаются. – Джули поставила локти на стол и задумчиво поглядела на подругу. – Я вот тут думала…
– С каких это пор ты начала думать?
– Заткнись и слушай. Ты хочешь богатства и славы. Я придумала, как сшибить несколько баксов, если ты не слишком застенчивая.
Отэм отломила подгоревшие края тостов и скептически посмотрела на нее:
– Как?
– Ты здорово играешь на гитаре, у тебя сексуальная внешность, голос неплохой. Ты могла бы играть и петь в «Конуре». Эверетт не сможет тебе платить, но ты будешь получать чаевые. Удивительное дело. Мы вроде бы хорошо торгуем, а Эверетт вечно в долгах. Мне его жалко. Он какой-то хворый и совсем не бизнесмен.
– Зачем тогда держать кабак?
– Он принадлежал его родителям. – Девушка помолчала и улыбнулась. – Заведение принадлежит семье, наверно, со времен золотой лихорадки.
– Ты сказала, что он больной. Что с ним такое?
– С сердцем что-то. – Джули посмотрела на нее. – Ну так что ты думаешь?