Сначала подошел слуга, потом Ллойд.
– Ты мне нужен, – сказала она.
Он услышал, как дрожит ее голос, и крикнул:
– Что такое, Отэм? Что у тебя случилось?
– Эверетт. Я не знаю, что делать.
– Он… Что с ним?
– Он умер. Он холодный… такой холодный, Ллойд!
– Где ты сейчас?
– Здесь. С ним.
– Молли с тобой?
– Нет. Я ей еще не сказала.
– Выйди из комнаты. Пойди к Молли. Я скоро буду.
Отэм положила трубку, но оставить Эверетта одного она не могла. Она сидела на краю постели рядом с его неподвижным телом, телом этого мягкого человека, который восемь лет был ее мужем. Эверетт каким-то образом все знал. Вчерашний разговор был его прощанием с ней. Он не хотел, чтобы она, проснувшись, увидела его рядом мертвым, поэтому лег один.
Его волосы всегда были так аккуратно причесаны, а сейчас они спутались. Она пригладила их, взяла его остывшую руку и сжала в своих теплых ладонях.
В сумраке комнаты Отэм сидела рядом с Эвереттом, держа его руку и ожидая приезда Ллойда.
Похороны были скромными. Присутствовали только Молли, Ллойд, Арти, несколько друзей, работники «Конуры». Отэм сняла свое обручальное кольцо, положила его среди цветов, покрывавших гроб, и безмолвно попрощалась с мягким и добрым человеком с печальными карими глазами.
Когда лимузин отъехал от кладбища, Отэм сняла шляпу, провела тонкими пальцами по коротким каштановым волосам и посмотрела на Ллойда:
– Я хочу, чтобы завтра днем ты созвал Совет директоров.
Ллойд покачал головой:
– В этом нет необходимости. Смерть Эверетта никак не отразится на делах корпорации.
– Это не имеет никакого отношения к Эверетту. Я замораживаю проект по Восточному побережью на несколько месяцев.
Он изумленно поднял бровь:
– Что-что ты делаешь?
– Даю задний ход.
– Ну уж нет. Я тебе не позволю.
Она улыбнулась:
– Я главнее тебя, дорогой. Твои сорок пять процентов не дают тебе столько голосов. Председатель ты или не председатель, если я хочу остановить проект, я могу это сделать.
Она почувствовала, как Ллойд весь напрягся. Он посмотрел на Молли, потом на Отэм.
– Мы потратили черт знает сколько времени и денег, а ты просто так, по собственной прихоти, хочешь все отменить?
– Это не прихоть, и я не отменяю проект. Я просто на время его откладываю. У меня есть и еще несколько объявлений для завтрашнего собрания.
– Каких объявлений?
– Завтра, Ллойд.
Он, недовольно нахмурясь, поглядел на нее:
– Я не люблю сюрпризов, Отэм. Я желаю знать, что там у тебя в голове, прежде чем приду на собрание.
Отэм говорила медленно, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно:
– Мне необходимо привести в порядок свои мысли. Ты обо всем узнаешь завтра вместе с остальными. Я обещаю. Это не причинит вреда компании. Мы начнем операции на побережье через несколько месяцев. В определенном смысле это даже лучше. Сейчас в экономике спад. Я не хочу рисковать и потерять все, над чем работала. Ты можешь пережить депрессию, а я не могу.
– Я не дам тебе пойти на дно, ты же прекрасно знаешь.
Отэм посмотрела ему в глаза и тихо засмеялась:
– Да, пожалуй, не дашь, во всяком случае, не тогда, когда твои сорок пять процентов тоже идут ко дну.
Он покачал головой и усмехнулся:
– Отэм, ты трудная женщина.
Напряжение спало, и они говорили о пустяках до самой «Конуры».
Машина остановилась, Отэм взяла свою шляпу и сумочку. Ллойда страшно злило то, что она живет над «Конурой», почти так же сильно, как он ненавидел ее старый автомобиль, на котором она приезжала в самые фешенебельные места Сан-Франциско.
Она лукаво посмотрела на Ллойда:
– Если ты завтра меня поддержишь, я избавлюсь от старого «форда». – Отэм положила ладонь ему на руку. – Подумай об этом. Бампер помят. Краска вся исцарапана и выгорела, почти облезла, а коврики протерлись. Это бросает на тебя тень как на моего делового партнера. Ты только представь себе, как это будет выглядеть, если я…
– Хватит, хватит, – перебил Ллойд, подталкивая ее к двери. – Я соберу Совет, но, помимо этого, ничего обещать не буду.
Отэм вслед за Молли вышла из машины, немного постояла, провожая взглядом отъезжающий огромный черный лимузин. Зажав сумочку под мышкой, повернулась и вместе с Молли поднялась по ступенькам в офис – теперь это был офис Уолли.
Бар был закрыт, и ее встретила мертвая тишина, которая, казалось, звенела в ушах. Она быстро прошла наверх, в квартиру. Комнаты как будто кричали о том, что Эверетта нет. Тогда она свернула к Молли. Ей до боли хотелось услышать чей-нибудь голос, пусть даже свой собственный.