Отэм сняла номер в недавно построенной в Эдисонвилле гостинице «Холиди-Инн», пробыв в комнате ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы затащить багаж. Поскольку междугородные звонки, проходящие через коммутатор гостиницы, можно было проследить, она нашла телефонную будку и позвонила Молли, чтобы сказать, где она остановилась. После этого купила газету и поехала к Элле.
Домик Эллы был опрятным и скромным, с кустами роз вдоль перил веранды. Элла, которая по-прежнему содержала закусочную, взяла выходной. Она стояла в дверях, лицо ее расплылось в радостной улыбке. Ладная фигурка несколько округлилась, в волосах появились серебряные ниточки. Билли Рэй, пятилетний сын Эллы, стоял рядом и тоже улыбался Отэм. Уже давно стало традицией встречать Рождество и другие праздники в шато, поэтому Отэм знала мальчишку с самого рождения и души в нем не чаяла. Она достала из-за спины коробку.
– Угадай, что у меня есть?
Зеленые глаза мальчика, так похожие на материнские, широко раскрылись.
– Это мне?
– А тебя зовут Билли Рэй?
Он быстро кивнул, и его курчавые волосы заплясали вокруг головки.
– Ну тогда это точно для тебя. Но сначала как следует обними меня и поцелуй. – Отэм подхватила малыша на руки и глубоко вдохнула его сладкий, чистый запах. Мальчик, проявляя нескрываемое нетерпение, высвободился и помчался со своей коробкой в гостиную, на ходу срывая обертку.
Элла провела подругу на кухню, где пахло свежим печеньем.
– Ну что ж, вот ты и вернулась. Надеюсь, ты знаешь, с чем тебе придется столкнуться.
– Имею кое-какое представление. Я, конечно, и нервничаю, и побаиваюсь, но я здесь, и я остаюсь.
– Клифф сегодня утром уехал в рейс. Его не будет два дня. – Элла вынула две чашки из стенного шкафа. – Кофе?
Отэм кивнула, села за стол, взяла из вазочки печенье и откусила.
– Что ты рассказала Клиффу?
– Все.
– Он верит мне?
– Он считает все это вполне возможным.
Тишина в доме насторожила Отэм, и она оглядела комнату.
– А где мальчики Клиффа? У меня в машине для них тоже есть подарки.
– Они в школе. – Элла поставила чашки с кофе на стол и села напротив подруги. – Когда все это кончится, ты должна будешь найти себе хорошего мужчину и нарожать кучу своих собственных детишек.
Отэм покачала головой:
– Детям нужны мамочка и папочка, которые любили бы их и друг друга. А я не могу этого дать ребенку.
– Чушь! Видела я, как ты возишься с моими. Ты же их обожаешь! Ты можешь очень много дать, Отэм. Да любой ребенок был бы счастлив, если бы у него была такая мама.
– Ребенка я могла бы любить очень сильно, но замужество без любви никуда не годится. Дети чувствуют, когда их любят, и они чувствуют, когда родители любят друг друга. С моей стороны было бы нечестно и эгоистично завести ребенка, зная все это о себе.
– Не хочу нехорошо говорить о мертвых, но Эверетт был старше и болел. Тебе не кажется, что с кем-нибудь другим все могло бы сложиться иначе?
– Нет, – твердо ответила Отэм.
– Я думала, может, с Ллойдом?
– Ллойд чудесный. Если бы я могла кого-нибудь любить, то его. С ним интересно, он заботливый. Он всегда старается сделать женщине приятно. Мне очень с ним нравится, но я не влюблена в него.
– А может, ты просто боишься? Или не хочешь видеть того, что происходит? Может, ты так зациклилась на задаче достать Дугласа Осборна, что это ослепляет тебя и ты ничего больше не видишь, даже любовь?
Отэм пожала плечами:
– Не знаю.
– А что Ллойд? Он влюблен в тебя?
Отэм задумалась и вспомнила собственническую реплику Ллойда, произнесенную с холодом во взгляде и угрозой в голосе: «Не вздумай забыть, кому ты принадлежишь». Эта фраза обеспокоила ее тогда, беспокоила она Отэм и теперь. Она старалась не думать о его словах, но все время вспоминала их и пыталась убедить себя, что это попросту бессмысленное замечание. Временное ощущение собственничества. С ней такое тоже было, но она смогла отделаться от этого чувства. Секс сближал ее с мужчиной. Не мог ли такой человек, как Ллойд, развить чувство собственности и без любви? После той ночи они несколько раз говорили по телефону, однако ничто не указывало на то, что он придает их физической близости какое-то особое значение. Скорее всего он уже успел позабыть о своих словах.