Эвелина заметила, что в человеческой психологии жестоких особей, если можно их так назвать, не так уж и много. В основном у данной категории людей переплетается качество жестокости с качеством мягкости. О данных личностях можно сказать: «От крайности в крайность». В её голове прозвучало прежнее наставление:
- Помочь человеку в сложных ситуациях возможно лишь любовью и только любовью... Именно такая помощь указывает путь в мир Света – в мир Доброты.
И вновь перед глазами Лины проплывал день похорон сына. Алекса хоронили на четвёртые сутки после его смерти, но для неё, как мамы, тогда отсчёт во времени остановился, и всё стало едино-неразделимым, жгучим испытанием. Она смутно помнит тот весенний красивый день и яркое солнце, которое провожало её сына из земной жизни. Было светлое утро, да вот только Лина не могла понять, а где же находится то солнышко, которое так ярко освещает землю. Казалось, что вся природа ей улыбается и дарит тепло, но Душа… Ничего, кроме невыносимой боли её Душа на тот момент не чувствовала. Холод, холод… и снова холод витал вокруг женщины, и в мир, который её окружал, она постоянно отдавала слёзы. Утро только-только открывало глаза – оно просыпалось, а Лина уже знала: ей необходимо собираться в страшную дорогу, которую независимо от её желания надо пройти.
- А как её пройти? Как?.. – мучительно спрашивала она саму себя.
В морг за телом сына необходимо было приехать к десяти часам, и для этого ей, как маме, нужны были нечеловеческие силы. Вся ночь у неё прошла в жутком кошмаре и спозаранку, мотаясь, словно загнанный зверёк, она пыталась хоть как-то привести себя в порядок. Лина, словно призрак, зашла в ванную, умылась и с полным безразличием посмотрела на себя в зеркало. Господь подарил ей красивые волосы, требовавшие к себе минимум ухода. Она практически не посещала парикмахерскую, но, не смотря на это, волосы выглядели всегда блистательно и постоянно украшли её.
Сейчас её сущность ничего не радовало, и казалось, что женское внутреннее «Я» от мучительного терзания сгорбилось и плачет без перестанку. Лицо Лины с опухшими глазами стало серым и безликим. Всё безразлично... стало всё безразлично... а вокруг, словно тёмная туча, чёрное вороньё и его «карканье»: «Жизнь закончилась… закончилась». В нормальное чувство измученную женщину привёл голос уже покойного сына, который стоял за её спиной и через зеркало смотрел прямыми лучами в материнские глаза. Он тихо-тихо заговорил:
- Мамочка, родная моя! Я всегда гордился тем, что ты у меня необыкновенно-красивая и удивительная.
Наступила секундная тишина… И вновь голос… родной голос:
- Помнишь, я маленьким тебе говорил: «Мамочка, ты только не поправляйся». Ты удивлённо смотрела на меня и спрашивала: «А почему у тебя возникла такая просьба?» «Мне очень-очень нравятся тоненькие тёти» - с серьёзным видом ответил я, и ты долго смеялась. А затем, обняв меня, объясняла: «Сыночек, хороший мой, тёти не бывают тоненькие, они просто худенькие, и потому похожи на молоденькие берёзки».
Алекс продолжал смотреть в мамины глаза, и от этого излучения невозможно было скрыться. Энергетический поток взгляда матери и сына стал настолько сильным в своём переплетении, что рассоединить его никто не мог, и ему суждено было уплывать только в вечность.
- Мамочка, приведи себя в порядок. Ты должна быть красивой, ведь моя мама самая лучшая в целом мире. Прошу тебя, помни всегда о том, что ты прекрасна и должна улыбаться жизни. Я ведь сейчас вижу тебя и буду видеть всегда, – спокойно продолжал разговаривать Алекс, и его голос разносился по всей квартире, но слышен он был только ей одной.
Эвелина пристально посмотрела на сына в зеркальном отражении. От его присутствия исходило свечение, и ей – маме, перед своим мальчиком за свою слабость стало стыдно и дискомфортно. Умывшись и взяв косметичку, она отправилась в спальню. Через минут двадцать Лина снова вернулась в ванную и посмотрела в зеркало. Её внешний вид превратился в более-менее сносный, и это изменение несло ей небольшое успокоение – вот только боль в глазах, их припухлость и растерянность во взгляде убрать не удалось.